Чтение онлайн

Здание, однако, было выкрашено в черный цвет, отчего и получило свое название.

Когда мы достигли мрачных ворот из черного дерева, Криспин отправил гвардейцев назад, к месту преступления, затем они с Гискардом провели меня внутрь. Мы удалялись все дальше от главного входа, пройдя мимо безымянной двери, ведущей в подземелье, где и проводят по-настоящему пристрастный допрос, и я незаметно вздохнул с облегчением. Я совсем не горел желанием оказаться там вновь, ни в качестве палача, ни в качестве его жертвы. Мы достигли главного зала, и здесь Криспин покинул нас, видимо, для того, чтобы доложить начальству, поручив Гискарду одному вести меня дальше. Я приготовился к измывательствам, но руэндец не проявлял никакого желания возвращаться к нашей недавней ссоре.

Он открыл дверь в арестантскую — безликое каменное помещение, пустое, не считая простейшего деревянного стола и тройки неудобных стульев. Гискард усадил меня на один из них.

— Криспин скоро будет, — сообщил он.

Я заметил, что кровь наконец спеклась под моим носом.

— Не желаете начать сами? — предложил я.

— Мертвый мужчина — это он убил девочку?

Я кивнул.

— Откуда ты знаешь?

— Все знали, — ответил я. — Просто ничего не говорили об этом вам.

Гискард закатил глаза и вышел.

Часа полтора я просидел в одиночестве на проклятом стуле, ежась от головной боли и пытаясь сообразить, сколько у меня было сломано ребер. Я подозревал, что сломали по меньшей мере три штуки, но без помощи пальцев трудно было судить наверняка. Я подумывал о том, чтобы выпутаться из цепей, выразив таким путем свое презрение к Криспину и всей его своре, только это походило на жалкую месть и, скорее всего, привело бы к новым побоям.

Наконец дверь отворилась, и Криспин, с мрачным лицом, вошел в арестантскую. Он занял место напротив меня.

— Они не станут касаться этого дела, — произнес он.

Я туго соображал в тот момент, что вполне объяснимо, учитывая обстоятельства.

— Как это понимать, черт возьми?

— Насколько это касается Черного дома, дело закрыто. Чжан Цзу, фабричный рабочий и наемный убийца, совершил убийство Тары Потжитер и еще нескольких девочек, личность которых предстоит выяснить. Его убило лицо или лица способом, который тоже еще предстоит установить. Ты случайно встретил неизвестного человека или лиц, замешанных в убийстве, но тебя лишили сознания, прежде чем ты смог установить личность убийцы или убийц.

— Неизвестного человека или лиц? Ты в своем уме? Думаешь, киренца избили до смерти? Ты понимаешь не хуже меня, что тут попахивает Искусством.

— Понимаю.

— Даже наверху не настолько глупы, чтобы думать иначе.

— Не настолько.

— В таком случае что значит — дело закрыто?

Криспин потер виски, будто пытаясь облегчить скрытую боль.

— Ты проработал здесь достаточно долго, так неужели я должен повторить каждое слово по буквам? Ни у кого нет желания заниматься подобной гадостью, тем более разбирать показания какого-то там торговца дурью. Киренец убил Тару, теперь он мертв. Дело закончено.

Давно не сталкивался я со случаем вопиющего безобразия, с которым не желал мириться, даже несмотря на усталость.

— Понятно. Никому нет дела до замученного до смерти ребенка — зачем беспокоиться, ведь это всего лишь девочка из трущоб. Но в Низком городе появилось нечто необузданное, извергнутое из самого сердца бездны. Люди должны знать.

— Никто ни о чем не узнает. Тело сожгут, а ты будешь держать рот на замке. Пройдет немного времени, и все забудется.

— Если ты считаешь, что все на этом закончилось, значит, ты такой же болван, как и все твое руководство.

— Тебе так много известно?

— Я разузнал достаточно, чтобы найти убийцу Тары, в то время как вы прохлаждались здесь, гоняя блох.

— Тогда почему бы тебе не рассказать мне в подробностях, как это произошло. Или я должен поверить, что ты слонялся без дела по задворкам Кирен-города и случайно наткнулся на человека, виновного в смерти ребенка, тело которого ты обнаружил два дня назад?

— Нет, Криспин, разве не ясно, что я вычислил его? Не думал, что тебе, агенту элитного сыскного подразделения, надо все объяснять на пальцах, как глупенькому мальчику.

Верхняя губа Криспина скривилась.

— Я же сказал тебе не искать убийцу.

— Я решил не следовать твоему совету.

— Это был не совет, а распоряжение законного и полномочного представителя Короны.

— Твой распоряжения мало что значили для меня, когда я служил агентом, и последние полдесятка лет не подвигли меня на то, чтобы придавать им больше значения.

Криспин перегнулся через стол и ударил меня в скулу, довольно небрежно, но достаточно сильно, так что я едва удержал равновесие. Черт возьми, у этого человека еще оставалась былая сноровка.

Я облизал языком расшатавшийся зуб, смягчая боль и надеясь, что не потеряю его.

— Пошел ты. Я ведь тебе ничего не должен.

— Я потратил сорок пять минут на то, чтобы убедить капитана не отдавать тебя в руки Особого отдела. Если бы не я, сейчас тебя уже расчленяли бы скальпелем. — Неловкая ухмылка закралась ему на лицо. По природе своей Криспин не находил удовольствия в чужих несчастьях. — Знаешь, как жаждут эти животные вернуть тебя под свою опеку?

«Просто мечтают об этом», — вообразил я. Некоторое время перед уходом с агентской службы я работал в Особом отделе — подразделении для решения задач, лежащих за пределами обычной правовой практики. Выходное пособие для его служащих обычно состоит из насильственной смерти и безымянной могилы, так что избежание сей несчастливой доли означало нечто большее, чем простое везение, на которое здравомыслящий человек не может рассчитывать дважды. Я был в долгу перед Криспином за свое спасение, и даже моего сверхразвитого чувства неблагодарности было недостаточно, чтобы отрицать это.

Вытащив из-под плаща листок бумаги, Криспин перекинул его мне через стол.

— Твои показания. Запрещенные товары, найденные на месте преступления, предположительно принадлежат убитому Чжану Цзу и будут уничтожены в соответствии с законом.

Все верно. Похоже, нашли мою сумку. Теперь я должен был Криспину и за это. Дури на десять золотых хватило бы, чтобы упечь меня на пять лет в трудовой лагерь, а это на целых три года больше обычного срока, который протягивают там заключенные.

— Поставь свою подпись внизу, — велел Криспин.

Я немного помедлил, растирая запястья, чтобы восстановить кровообращение.

— Рад, что дело завершено, правосудие свершилось, справедливость торжествует и все такое.

— Я не в большем восторге, чем ты. Если бы все зависело от меня, мы бы перевернули дом киренца вверх дном и приложили бы все силы, чтобы исследовать твою историю. Это… — Он горько покачал головой, и я вновь увидел в нем того юношу, которого повстречал десять лет назад, когда он представлял свою службу Короне высоким служением и надеялся на то, что всякое живущее на свете зло можно победить крепкой рукой добродетельного человека. — Это не правосудие.