Чтение онлайн

В конце концов, спустя пару часов ставка за полотно Рубенса возросла в шесть раз от начальной цены. И, разумеется, остались немногие, кто мог бы поддержать подобную цену.

– Теперь будь очень осторожна. Двадцать лет назад это полотно было продано с аукциона за семьдесят семь миллионов долларов. Думаю, и сейчас цена будет слегка выше этой суммы. Не торопись.

Моя родственница крепко сжала мой локоть, опасно вращая глазами.

Я ободряюще улыбнулась. Даже и не предполагала, что могу расслабиться в подобном месте и даже почувствовать некий азарт пьянящей победы. Только вот побеждать в этой опасной игре мне вовсе не нужно, иначе мне придётся продавать не только почку, но и душу самому Дьяволу.

Время текло, медленно приближаясь к своему логическому завершению. В конце концов, за картину Рубенса осталось сражаться только трое – Образцов, толстый одышливый дядька с красным лицом, постоянно утирающий свою блестящую лысину огромным белым платком и я.

– А это – кто?

Ткнула пальчиком в оппонента Образцова.

– Это нотариус. Представитель одного американского олигарха. Бьюсь об заклад, его скоро удар хватит – его малиновая физиономия пылает словно красный сигнал светофора. Не отвлекайся!

Тётя молниеносно услышала о повышении ставки и ткнула меня в бок. Я спохватилась, подняв свою табличку, и спокойно сделала повышение цены, расплывшись в обаятельной улыбке.

Эдуард Олегович незамедлительно повернулся на мой голос. Привстал со своего насиженного места, окатив меня обжигающим рентгеновским взглядом.

Я чуть потупила взгляд, встречаясь глазами с пожилым мужчиной. Снова быстро подняла глаза, стрельнув ими. Соблазнительно закусила кончик нижней губы, почувствовав невероятное напряжение в воздухе.

– Семьдесят восемь миллионов пятьсот тысяч долларов, раз!

Мужчина втянул носом воздух, а в его глазах промелькнул интерес. Зажёгся ярким пламенем в зелёных, бутылочного цвета глазах. Отразился ехидной ухмылкой на чётко очерченных губах. Он чуть провёл пальцами по волосам, тронутым лёгкой сединой и чуть ослабил узел дорогого галстука.

– Семьдесят восемь миллионов пятьсот тысяч долларов, два!

В зале повисла тишина. Воздух стал вязким как топкое болото и я, не отрываясь, смотрела на мужчину. Тётя теребила меня за руку, напряжённо шипя, как рассерженная кошка:

– Тебе нельзя выигрывать, идиотка! Мы в жизни не расплатимся за это чёртово полотно! Заставь его перебить цену! Ну же!

Я молниеносно вздёрнула подбородок. Тряхнула огромными бриллиантовыми серьгами, которые под залог огромной суммы дали сегодня моей тётушке в ювелирном. Прожгла взглядом Образцова. Сильным и уверенным.

Схлестнулась с его глазами. Опустила взор.

– Семьдесят восемь миллионов пятьсот тысяч долларов…

Внутри всё заледенело. Язык прилип к нёбу, а глаза расширились от ужаса.

Я хотела закричать, чтобы отменили ставку, что на самом деле я нищая преподавательница, но никак не могла придти в себя. По рукам побежали колючие разряды, взрываясь в голове какими-то маленькими фейерверками, и меня затрясло.

– Восемьдесят миллионов долларов.

Спокойный, стальной голос. С лёгкой ноткой превосходства.

Образцов галантно кивнул мне, перебивая ставку. Я вымученно улыбнулась, обваливаясь назад в кресло. Ноги тряслись от пережитого стресса и я шумно выдохнула, предоставив Образцову забрать его приз.

– Кажется, ты справилась.

Быстрый возглас тётушки зашептал мне на ухо, и в душе моментально потеплело.

– Восемьдесят миллионов долларов, три! Продано! Полотно Рубенса отправляется к Образцову Эдуарду Олеговичу, номер шесть!

Зал зааплодировал.

Я скосила взгляд на оппонента Образцова, заметив, как посерело лицо американского адвоката. Наверное, он только что лишился премии. А, возможно, и работы. И я сыграла в этом не последнюю роль.

Но мне всё равно.

Главное, Эдуард Олегович меня заметил и, кажется, его заинтересовала обрусевшая итальянка в ярко-красном платье. Значит, вскоре он оплатит лечение моего отца, а мне придётся отработать свой договор перед тётей.

Полностью. Без отсрочки.

*****Лада*****

Три месяца назад.

– Идём.

– Куда?

Подняла на тётушку широко распахнутые после пережитого стресса глаза. Дыхание полностью восстановилось, но по позвонку до сих пор тёк липкий пот, доставляя мне душащий дискомфорт.

– Во второй зал. Фуршет. Не думала же ты, что мы так просто уйдём?

– Но… Мы ничего не купили.

– На это всем всё равно. Не забывай улыбаться. Держи спину ровно. Думаю, после того, как ты фактически уступила схватку Образцову, он просто обязан подойти к нам.

– И… Что мне делать?

– Не отклоняйся от нашей легенды. И улыбайся.

Цепкие пальцы тётушки крепко вцепились в моё плечо и подтолкнули к широкой дубовой двери, откуда уже доносилась спокойная мелодичная музыка. Я заметила, как людской поток плавно подхватил меня и понёс в другое помещение.

Туда, где и должно состояться наше непосредственное знакомство с Эдуардом Олеговичем.

Попала внутрь, тяжело дыша. Огляделась по сторонам, чуть морщась от яркого, бьющего в глаза белого света. Мимо меня что-то прошелестело, а в щёку тотчас ткнулось что-то до тошноты липкое.

– О, Оксана! Сколько лет, сколько зим! Давно тебя тут не видела!

– Оливия…

Я перевела взгляд на тётю. Она выглядела чуть испуганной и подавленной. Тонкие ноздри часто-часто расширялись при взгляде на свою старую знакомую. И, видно было, что она совсем не рада этой неожиданной встрече.

– Ах, это – твоя новая протеже? Что, всё-таки не оставляешь надежды окрутить Эдуарда по рукам и ногам, да?

Оливия звонко, как-то неестественно рассмеялась. Прожгла меня едким ненавистным взглядом и я отступила на шаг назад.

Чёрт. Не знаю, что за игры у тётушки с этой женщиной, но они явно недолюбливают руг друга.

– Пошла ты…

– И тебе желаю такого же, дорогая!

Мороз продрал по коже ледяным вихрем, и у меня тотчас противно засосало под ложечкой. Заметила, как резко посерело лицо тётушки. Оно стало каким-то неживым, восковым, как у куклы.

Тронула её за плечо, пытаясь вернуть к жизни:

– Всё нормально?

– Да, не обращай внимания, Лада. Это Оливия – моя давняя знакомая. Когда-то мы даже дружили. Но… В общем, ей удалось пробраться в высший свет, став женой одного влиятельного банкира, а мне – нет. И теперь она всячески подначивает меня за это.