Чтение онлайн

Вот у старшего лейтенанта Доронина в Войтовцах бои были пожарче, чем у нас у железнодорожной будки. Немцы всеми силами старались отбить станцию Войтовцы. Оказалось, что на станции были большие немецкие склады имущества, боеприпасов, горючего для всего этого участка фронта. Немцы понимали, что потеря складов на станции Войтовцы грозит большими затруднениями в снабжении всей группировки, находящейся в районе Проскурова и Каменец-Подольска. Первая контратака немцев была отбита без наших потерь. Противник рассчитывал вернуть станцию Войтовцы небольшими силами. После того как их атака не удалась, они уже контратаковали большими силами. Немцы бросили в бой свои отборные силы из дивизии СС «Адольф Гитлер». Ожесточенный бой вели танкисты роты старшего лейтенанта Доронина и мотострелки роты капитана Крамаренко. Оставив на подступах к станции шесть подбитых танков, три штурмовых орудия и до батальона пехоты, гитлеровцы откатились назад. Передышка длилась недолго. За это время танкисты заняли более выгодные позиции, а мотострелки поглубже отрыли окопы. Через 3 часа немцы возобновили свои атаки. Бой длился до самого вечера. Фашисты даже заняли некоторые станционные постройки. Мотострелки капитана Крамаренко при поддержке танкового огня выбили их и восстановили положение. 8 марта бои не прекращались. Немцы атаковали то с одного, то с другого фланга, но гвардейцы, умело маневрируя силами и средствами, отбивали атаки. Появились потери и с нашей стороны. Подбит танк лейтенанта Ходжаяна A.A., сгорел танк лейтенанта Куруленко И., взрывом немецкого снаряда заклинило башню танка лейтенанта Барабанова. Ряд танкистов получили ранения. Вечером 8 марта на помощь капитану Доронину командир полка направил танковый взвод старшего лейтенанта Гусева. Ночью подошел первый мотострелковый батальон бригады. 9 марта, после неудачной утренней атаки, гитлеровцы оставили свои попытки вернуть станцию Войтовцы и свои склады. В боях за станцию Войтовцы немцы потеряли 9 танков, 3 штурмовых орудия до десятка бронетранспортеров и до 2 батальонов пехоты. На счету экипажа старшего лейтенанта Доронина уничтожено 4 немецких танка и штурмовое орудие, экипаж лейтенанта Ходжаяна — 2 танка, экипажи лейтенантов Барабанова, Щербатенко и Горелова — по 1 танку. На счету экипажа лейтенанта Суруленко штурмовое орудие, а у лейтенанта Щербатенко, кроме танка, еще и штурмовое орудие. Это те, которые немцы не утащили с поля боя. У немцев было отработано: подбитые танки, бронетранспортеры сразу же оттаскивать.

Почти все участники боев за станцию Войтовцы были награждены. Лейтенант Ходжаян орденом Красной Звезды, лейтенант Горелов орденом Отечественной войны II степени, лейтенант Щербатенко орденом Красной Звезды, старший сержант Балакирев, младший сержант Холезин орденом Красной Звезды, сержант Чубаркин орденом Славы III степени. Медалью «За отвагу» награждены сержанты Остапов Т.Н., сержант Зайцев А.Г. и многие другие. Просто если всех перечислять, то нужна не одна страница. Командир роты мотострелков капитан Крамаренко награжден орденом Боевого Красного Знамени и старшему лейтенанту Доронину присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

9 марта нас сменили подошедшие стрелковые части. Нам приказано совершить марш в Тернопольскую область в окрестности села Романов через г. Подволочиск и Волочиск; в Коростове осмотрели свою трехдневную работу: подбитые в Хмельницкой области, сгоревшие в Тернопольской области танки, бронетранспортеры и множество воронок и трупов немецких солдат. К 19 часам 9 марта, уже по темноте, сосредоточились в лощинах у шоссе, примерно в 2 километрах от села Романово. В селе располагался штаб нашего гвардейского механизированного корпуса. Начальник штаба полка приказал: сразу же выставить охранение. Четыре группы на расстоянии от полка на 1–1,5 км. Возложено это было на командира роты управления капитана Мосягина. После того как расставили танки, у машины командир полка подполковник Сергеев собрал всех офицеров. Доложил обстановку:

1. Нет четкого фронта.

2. Нет соседей, подразделения бригады на марше.

3. Открытая местность.

4. Рядом штаб корпуса, но связь еще не налажена.

На основании вышеизложенного начальник штаба майор Ходорич дал распоряжение:

1. В штабе дежурит капитан Меркулов.

2. В каждой роте дежурит офицер.

3. Экипаж на танке, 1 человек в танке.

4. Проверить материальную часть.

5. Повышенная боеготовность. Контроль на партийно-политическом аппарате, заместитель по политчасти даст задания.

Первый раз за несколько дней спокойно поужинали.

Меры предосторожности оказались своевременными. Примерно в 2 часа 30 минут охранение доложило, что немцы тремя колоннами движутся правее нас в 500 метрах. Тревога. Уточнение задачи. На каждую танковую роту — колонна противника. Автоматчики на танки. С одной ротой пошел командир полка, с другой — начальник штаба, с третьей — заместитель командира по строевой. В штабе — заместитель начальника штаба. Задача — огнем с пушек, пулеметов, автоматов, гусеницами — уничтожить противника. Скоротечный бой. Наша внезапность обеспечила успех. Я был с танкистами 2-й роты. Разбегавшихся немцев не только поражали огнем, но и давили гусеницами. Успех. Налажена связь с корпусом. Захватили около 100 пленных и несколько фаустпатронов — неизвестного нам оружия. Их с нарочным отправили в штаб корпуса. После этого боя произошла моя первая встреча с украинскими националистами. 27 человек сгрудились отдельно от пленных немцев и стали выкрикивать: «Ми не нiмцi, ми укра"iнцi». Это были проводники в каждой немецкой колонне. По показаниям пленных, их задача состояла в том, чтобы захватить штаб корпуса. О нашем полку они не знали. Информаторы-националисты не успели сообщить о прибытии полка. На выкрики националистов среагировал лейтенант Куруленко. С отборным матом и криком, мол, какие вы украинцы, вы запроданцы, выхватил у автоматчика автомат и дал очередь. Несколько националистов ранил. С трудом отобрали автомат. Из-за этого инцидента он чуть не попал под трибунал. Но самое отвратительное после этого боя было чистить гусеницы танков и катки. На них была не только кровь, но различные части человеческих тел. Чтобы облегчить неприятную работу, танки гоняли по пашне. Для меня, привычного иметь дело с частями человеческого тела, и то было неприятно, страшно. Многих танкистов даже рвало.

Простояли мы пару дней. За эти дни благодаря героическому труду ремонтников в полк вернулись с РТО 9 машин и из корпусных мастерских 3. Танками полк стал почти полностью укомплектован. Несколько слов о ремонтниках. Помощник командира по технической части майор Увин был не только хорошим организатором, но и инженером-рационализатором. У личного состава РТО были просто золотые руки. В боях за Войтовцы, Бальковцы мы потеряли много машин. Ремонтники эвакуировали подбитые машины с поля боя и заделывали пробоины в корпусах танков, ремонтировали моторы, даже меняли их. Оружейники меняли поврежденные стволы пушек. В полку был создан резерв запасных частей. Передовая группа ремонтников исправляла поломки или в период марша, или на кратковременных остановках. После такого текущего ремонта машины догоняли полк. Ремонтники имели тесный контакт с механиками-водителями и оказывали им помощь в содержании машин в полной исправности. В полку был танк-ветеран, на нем было 11 заплат, сделанных ремонтниками полка. Полк получил новую задачу. Двигаться в темпе в глубь территории, занятой противником, в направлении сел Капичинцы, Старый Скалат, Окно, Оринино, Дубки, Каменец-Подольский. Получили топокарты предстоящего района действия. Немецкая группировка была окружена в районе г. Проскуров (ныне Хмельницкий). Мы были составной частью окружающих. Двигались быстро, почти без помех.

Правда, у села Оринино была попытка немцев к сопротивлению, но их быстро ликвидировали. Население встречало нас с большой радостью. Село Дубки заняли часов в 16–17. В селе оказалось небольшое количество немцев и несколько штабных машин. Их попытка удрать не удалась. Их уничтожили. Машины сожгли, а удирающих немцев расстреляли, как зайцев. Ночь прошла спокойно. Утром бой. Немцы, имея опыт Сталинграда и Корсунь-Шевченкова, стали прорываться из окружения. Атаки противника были отражены. Прорыв через село Дубки им не удался. После боя у с. Дубки полк, оставив заслон в селе, устремился в Каменец-Подольский. В городе у немцев были большие силы: 85 танков, 62 орудия, около 10 тысяч солдат и 300 пулеметов. Бои стали принимать затяжной характер. Нужно было форсировать очень коварную реку Смотрич. Благо, что саперы успели разминировать старый мост. Внезапно бригаду и в ее составе наш танковый полк повернули назад к селу Оринино. Там личный состав штабов 4-й танковой армии и 6-го гвардейского механизированного корпуса вели бои с отходящими от г. Проскурова немцами, которые стремились выйти из окружения. После стабилизации положения в селе Оринино полку в составе бригады приказано было наступать в направлении Залещики, Коломыя.

В бою у с. Дубки я получил второе ранение. Тяжелое. В левое бедро. Сильное кровотечение. Было не ясно, задета ли кость. Капитан Порамошкин наложил повязки, шину и отнес в бригадную санчасть. В санчасти со мной ничего не делали. С первой машиной отправили в с. Оринино, где размещался медсанбат. Врачи меня знали. После осмотра сказали: «Довоевался! Ампутация». Я в резких тонах ответил: «Нет». «На операционном посмотрим, — ответили мне, — нога сильно отекла. Много крови пошло в мышцы. Кость задета, но не перебита. Большая вероятность развития газовой гангрены». Положили на стол, и я под наркозом. После того как очнулся от наркоза, рассказали, что чистили долго. Разрезы делали слоями. Рана оказалась с наружной стороны бедра 20 см, а с внутренней 16. В первый день сделали три перевязки. В слоеную рану закладывали и меняли прокладки, густо смоченные марганцовкой. Мне объяснили, это для того, чтобы не допустить анаэробной инфекции (микробы, развивающиеся без доступа кислорода). Если они появятся, то газовая гангрена, ампутация или смерть. Бедренная кость задета, но не перебита. Поврежден седалищный нерв. Медсанбат расположился в школе. Палата послеоперационных окнами выходила в лес. В палате было человек 20. В с. Оринино размещался штаб корпуса и 4-й танковой армии. На окраине села и в самом селе шел бой. Немцы, не сумев прорваться через село Дубки, пошли на с. Оринино. В штабах, начиная от писарей и кончая генералами, заняли оборону. Из частей, оборонявших Оринино, был только мотоциклетный батальон и рота охраны. Наша бригада и другие части вели бои по освобождению г. Каменец-Подольский. 16-ю гвардейскую механизированную бригаду и тяжелый танково-самоходный полк отозвали из Каменец-Подольского к с. Оринино. При вступлении в бой этих сил немцы отошли от Оринино, обошли село и ушли на запад. Окружение под Проскуровом не удалось. Причина была одна — недооценка сил противника и переоценка своих сил. В войну это случалось частенько. Каково же было нам, лежачим раненым. Легкораненые, прихватив какое было оружие, ушли в окопы. Мы же, находясь в беспомощном положении, не имея возможности сопротивляться, находились в ужасной ситуации. Оружие у раненых забирали в медпунктах, но многие в медсанбат приходили с оружием. В момент перевязки меня после ранения капитан Порамошкин мой пистолет положил в командирскую сумку. Так что я в период боев в селе так и пролежал с пистолетом на груди. Медсестры нас информировали о положении дел. От них мы узнали о прибытии тяжелых танков, их назвали «Щука». Это были танки ИС-2. Бой затих. В медсанбат приходил майор Дементьев из политотдела корпуса, чтоб подбодрить нас.

В медсанбате я пролежал до тех пор, пока не наступила у врачей уверенность, что воспалительного процесса нет и меня можно эвакуировать. Перед эвакуацией сделали перевязку. Запеленали основательно. Отправили на грузовой машине. Дорога проходила недалеко от г. Тернополя, где еще велись бои с окруженным в Тернополе противником. Нашу колонну обстреляли «Мессершмитты». Были среди раненых и пострадавшие. Доставили на станцию Сбараж. Эшелон с вагонами-теплушками уже стоял. На два вагона одна медсестра. Доехали до Шепетовки. Стояли очень долго. Узнал, что в Шепетовке, в школе, расположен наш армейский госпиталь. Решил добраться туда. Что побудило на этот шаг?

1. Мне нужны частые перевязки. В условиях теплушечного эшелона и такого медобслуживания — сестра была в вагоне только на одном перегоне, врачи были в пассажирском вагоне в середине поезда — перевязки были практически невозможны.

2. С нашего армейского госпиталя я наверняка после излечения вернусь в свой полк.

3. В теплушке много раненых. Духота невыносимая. Был солдат, который подавал судно и утки. Но это не спасало. Стоны непрерывные.

Уговорил медсестру и начальника эшелона отдать мне карточку раненого, такой документ был на каждого раненого, и помочь с транспортом, чтоб меня довезли до госпиталя. Сестра быстро нашла деда с повозкой. Вначале сбросили с вагона костыли, а потом выбрался с помощью и я. Медсестра и начальник эшелона пошли на этот шаг потому, что не были уверены, довезут меня до госпиталя или нет. Усадили в повозку. Добрались до госпиталя. Встретили нормально. Сразу в перевязочную. Хирург капитан медицинской службы Беридзе очень ругался в период перевязки. Говорил, что какой идиот с такой раной решил отправить эшелоном из теплушек. Опять частые перевязки. Через две недели отобрали костыли и дали палочку. Для меня это было очень нелегко. Лечение шло нормально. Врачи, медсестры были внимательны, имели опыт, проявляли заботу. На одной из перевязок врач завел разговор, откуда я, где учился и прочее. Разговор велся в первую очередь с целью отвлечь меня от процесса перевязки. Перевязка все же была болезненной процедурой. Раны были обширные и рубцевались медленно. Перевязки делались часто. Обрабатывали, чтоб не загноилось. Я рассказал, кто я, откуда, где учился, как пришлось исполнять обязанности старшего врача полка. Он спросил, это не вас ли называли медицинским извозчиком. Я сказал, что действительно на одном из совещаний медработников меня так назвали. Врач сказал, что на совещании у полковника медицинской службы Васильева начальник медслужбы армии упомянул имя фельдшера, как медицинского извозчика. После этого разговора отношение ко мне было истинно товарищеским. Врач Беридзе, который при первой встрече ругался, сказал, что он поставит меня на ноги. Мне трижды переливали кровь. Кровь сдавали медсестры. Я пытался узнать, чья теперь во мне кровь, отвечали всегда однозначно: все сестры сдавали.

Палатной сестрой была Аня Сафонова. У нас с ней сложились дружеские отношения. В мае перед началом кино в зал пришел заместитель начальника госпиталя по политчасти. Зачитал приказ о награждениях. В числе награжденных орденом Красная Звезда был и я. Потом были вручены награды. Это была моя вторая награда и первый орден.

Предстояла передислокация госпиталя. Была попытка начальника медслужбы госпиталя отправить меня в тыл. Капитан медицинской службы Новикова Валентина Семеновна, лечащий врач, воспротивилась, сказала, что его с такими ранами уже один раз отправляли. Погрузились в эшелон. Опять теплушки, г. Шепетовка — это узел железных дорог. Ее часто бомбили. И на этот раз был авианалет. Эшелон успели вывести за пределы станции. Раненые и обслуживающий персонал покидали вагоны. Я тоже приготовился, сидел у открытой двери вагона, ждал, чтоб кто-то помог. Недалеко взорвалась бомба. Меня выбросило из вагона. Уже перед самой отправкой эшелона меня медсестра Аня с помощью ребят затащила в вагон. Мой полет из вагона прошел удачно. Я отделался только ушибами и ссадинами. Госпиталь расположился в г. Черткове в старых военных казармах. Раны постепенно заживали. Рана на внутренней части бедра закрылась. Узнал, где находится наш полк. Попросил выписать. Пролежал в госпитале три месяца. Я вернулся в полк с палочкой. Долечивался у себя в полку. Мое должностное место уже было занято. Через несколько дней старшего лейтенанта Комарова, который был комсоргом полка вместо меня, отозвали, и я приступил к своим обязанностям. Большую роль в моем становлении как политработника сыграл агитатор полка капитан Порамошкин Иван Сергеевич. Если возникал какой-либо вопрос или было что-то непонятно, я обращался к нему и получал, как правило, исчерпывающий ответ.