Чтение онлайн

— Ты их видел?

— Да.

— Пойдем, — властно сказал он, — тебе нужно одеться. А потом расскажешь.

Пока Саша одевался, наездник задал несколько вопросов о виденных мальчиком ришах. Затем он отправил в княжеский терем стражника с вестью. Оказалось, что Родам уже знает об их появлении. Но до возвращения мальчика вести приносили только гонцы с северных застав. Они не сходились в своих предположениях о количестве ришей. Многие заставы были атакованы одновременно. Понять общее количество было сложно. Ясно было только одно — сейчас ришей больше, чем бывало за последние двадцать лет. А мальчик видел всех.

Однако по-настоящему им удалось поговорить только тогда, когда Саша сходил к реке и помылся. Родам за это время накрыл свой походный столик.

Мальчик даже и не думал, что он настолько проголодался. Он накинулся на вяленое мясо и простой солдатский хлеб с жадностью. Родам ждал, пока он поест, чтобы задать вопросы, но первым внезапно начал Саша.

— Это я украл Острама — сказал он.

— Я знаю, — просто ответил наездник.

— Его убили риши. Из-за меня. Я, правда, не смог справиться, — говоря это, Саша чувствовал себя виноватым, но не отводил и не прятал глаз, глядя на Родама. Он ведь знал, что делал это не просто так. Также как и то, что Родаму он причины сказать не может.

Старик совсем не разозлился. Наоборот, он заговорил негромко и несколько устало, в его словах сквозили доброта и понимание.

— Знаешь, карран и всадник учатся летать друг с другом всю свою жизнь. Карраны крайне умные создания. Даже домашние кошки привыкают к хозяевам настолько, что скорбят при долгих расставаниях. А карраны… Отношение всадника и птицы — больше, чем отношение животного и человека. Благодаря уму обоих и огромному сроку, в течение которого они учатся чувствовать партнера.

Но это и больше, чем отношения человека с человеком — потому что и карран, и наездник не боятся показывать свои чувства друг к другу. Птицы не лгут… Старые всадники говорят, что не наездник учит каррана, а карран наездника. И в этом есть своя истина.

Часто случается, что один из них погибает. И если человек скорбит, но отпускает и может найти другого каррана, то наоборот не случается почти никогда. Потому что карран привыкает к определенным командам и жестам, к манере поведения своего наездника. И когда человек гибнет, а это случается чаще, чем гибель птицы, карраны меняют свой характер.

Кто-то становится агрессивен, кто-то замкнут. Но даже если они позволяют людям снова оседлать себя, то летать в паре уже не выходит. И не только из-за привычек, просто карраны слишком умны.

Так что Острам… Ты не крал его. Он сам выбрал такой путь, выбрал тебя. Я уверен, что он почувствовал твое отношение к нему и твою тягу на север. И он выбрал это, даже догадываясь, чем это обернется.

Саша покачал головой.

— Может и так… Но это я дал ему такой шанс. Я приручил его и в ответе за его выбор. За его доверие ко мне.

Мгновение длилось молчание, на лице Родама промелькнуло сожаление, а затем он сказал только:

— Ты правильно говоришь.

— Я думал, ты будешь зол.

Теперь пришла очередь Родама покачать головой.

— Не мне злится на тебя. Мои ошибки дороже, а я продолжаю совершать их до сих пор. Просто оставим это. Лучше скажи, что с тобой случилось.

И Саша рассказал про падение и плен ришей.

— Тем чем тебя поили, у тебя были видения?

— Да.

Родам задумался.

— Странно, ведь риши вообще не берут людей в плен — только материалы, инструменты. Денег даже не берут. А тут взяли… и как ты сбежал?

— Это неважно.

— К чему такие тайны? Но ладно. Я не понимаю еще одного — я-то думал, что Острам увез тебя после ранения подальше, оттуда ты добрался в город. Но если ты был в плену… как ты успел вернуться сюда так быстро?

— Этого я тоже не могу сказать, — твердо сказал мальчик.

— Твое право… В любом случае, за твои вести мы должны быть благодарны. Если ты говоришь, что видел там осадные орудия… Возможно, это не просто набег. Может, еще успеем подготовиться. Местному князю важно знать всё, что ты сможешь вспомнить.

— Князь уже вернулся из похода?

— Ах да… Нет, Бореад погиб. Ареил теперь князь.

— Погиб… А войско?

— Разбито, — было видно, что старику тяжело давались эти слова.

Саша вспомнил пустые загоны. Там было только три каррана. А наездников, кроме Родама, он не видел ни одного.

— Значит… загоны пустые, потому что все они погибли?

— Наездники? Да.

Саша вспомнил о Остеге. Это ведь был сын Родама.

— Я сожалею. Искренне, — взглянул он на Родама.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу судить тебя за Острама? Мои ошибки дороже… Но я не хочу об этом. Да и… возможно, он жив, в плену. Я не хочу разговоров, пока не узнаю. Я собирался доложить Дегаму о походе, но сначала разведать армию ришей… Хотя теперь это не имеет смысла, ты сэкономил мне время. Да и всем местным. Расскажешь мне еще раз о том, что видел, как можно подробнее.

— Хорошо.

Вечером этого же дня, Родам оседлал своего каррана. Вывел карранов, оставшихся без всадников, и увел небольшую стаю на запад, в горы. Еще раньше Саша попал в княжеский терем, вслед за стражником.

— Ворон, ты спрашивал меня — зачем я живу.

— Так.

— Я знаю. Я живу не зачем-то, я просто живу. Ты говорил про процессы, и я понял — я, просто один из процессов. Хотя очень сложный, почти непостижимый.

— И надо просто наслаждаться жизнью, любуясь видами, принимать беды как есть и так далее?

— Да.

— Ответ неверный.

Ворон рассмеялся.

— Почему?

— Зачем. Ты все еще не знаешь, зачем. Ты же не думал, что этот вопрос исходит от тебя? Или от меня?

— Хочешь сказать, что этот вопрос задает мне мир? И я должен сам на него ответить, сам понять — зачем живу?

— Опять неверно. Но ближе. Во вселенной все ответы, воплощенные в законы, переплетены настолько, что ответить на этот вопрос, или понять этот вопрос — что тебе больше нравится — до конца сложно. Однако парадокс в том, что обычно все сложные ответы — невероятно просты в формулировке.

— Так какой ответ?

— Ах, не так просто. Думай.

И ворон опять раздражающе смеялся.