Чтение онлайн

Не давая ей опомниться я сую ногу между дверью и рамой и скороговоркой приношу глубочайшие извинения за это беспокойство. Дверь уже начинает закрываться, и я, умоляюще глядя в глаза Роземери, говорю ей, что я — русский, что приехал вчера вечером из далекой, покрытой снегами и закованной льдами России только для того, чтобы взять хотя бы пятиминутное интервью у ее супруга — величайшего человека в истории этой страны. И если я вернусь в Москву без этого интервью, мой шеф выставит меня на улицу и я окажусь безработным… А ведь у меня, между прочим, имеется маленькая дочь, которая только что пошла в школу. И дочь надо кормить и содержать.

Заметив, что негодование в глазах Роземери сменяется удивлением, я спешу ковать железо, пока оно горячо: говорю ей, что как истинный джентльмен никогда не позволил бы себе вот так, без приглашения, без предварительного телефонного звонка, явиться в чужой дом, тем более в отсутствие хозяина, который — я знаю это — находится на предыгровом сборе, но если не оправдать мою вину, то, хотя бы, смягчить ее может то обстоятельство, что уже через двое суток я должен возвратиться из Рио в Москву с записанным на пленку интервью, а в «Парке Бальнеарио», куда я, естественно, обратился в первую очередь, никого из начальства нет и никто не знает, когда они, эти картолы, там появятся.

— Но видите ли…

— Да, да, уважаемая сеньора, я еще раз приношу вам мои глубочайшие извинения и выражаю самое искреннее сожаление, но согласитесь, что безвыходность ситуации, толкнувшая меня на этот бестактный шаг, может — я хочу верить в это — разбудить в вашей душе искру понимания по отношению к вашему покорному слуге…

Удивление в глазах Роземери сменяется улыбкой. Слава богу, она добрая женщина. Я знал это заранее. И она приглашает меня войти и, извинившись, исчезает. Проходит минута, другая. Роземери вновь появляется передо мной. Она уже без фартука. И руки уже не в муке. И прическа поправлена. И на губах — помада. Она протягивает мне руку грациозным жестом. Я почтительно прикасаюсь к тонкой белой кисти губами и успеваю заметить на ней следы стирок и стряпни, мытья посуды и возни с иголками и нитками.

— Но как вы узнали наш адрес? — спрашивает она.

— Да кто же не знает адрес великого Пеле? — пытаюсь отшутиться я.

— Нет, я серьезно: Эдсон совсем недавно купил эту квартиру, и мы держим ее в тайне.

…Первый раз в жизни я слышу, как Пеле назван по имени: Эдсон. Роземери улыбается, смотрит на меня почти с симпатией. И я стремлюсь расширить плацдарм доверия и взаимопонимания. Я говорю ей, что адрес их получил в «Португезе Сантисте».

— Ох, эта фабрика! — морщится Роземери. — Мы потеряли там столько денег.

— Ну у вас с Пеле все еще впереди, — говорю я. Она пожимает плечами: кто знает, что ждет нас в этом беспокойном мире?..

Я спрашиваю ее, как можно добраться до тренировочной базы «Сантоса»?

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — отвечает Роземери. — Я так же, как и все другие жены футболистов, никогда не бывала там и не знаю, где она находится. Знаю только, что где-то в горах.

— Ну а телефон?..

— Телефон-то там, конечно, имеется, по его тоже никто не знает.

— Но как же так, — я начинаю горячиться: — Представьте себе, что — не дай, конечно, бог! — в семье случится несчастье. И Пеле нужно срочно предупредить, а может быть, даже и вызвать. Как же вы поступите в этом случае?

— Во-первых, он сам звонит мне каждый вечер. А во-вторых, в случае срочной необходимости я позвоню в «Парке Бальнеарио» и попрошу связаться с мужем и передать ему все, что нужно. Или сказать, чтобы он немедленно позвонил домой…

Черт возьми! Действительно, их охраняют, этих футболистов, как коронованных особ. Я чувствую, что теряю спокойствие и уверенность в успехе. И меня охватывает злость: неужели и в самом деле придется отступить, когда я уже добрался даже до квартиры Короля?!

Роземери сочувственно смотрит на меня.

— Что же мне делать? — говорю. — Я просто отказываюсь поверить, что никто не знает, как попасть на эту базу.

— Директора, тренеры, члены президенсии знают, — говорит она. — Но их самих поймать очень трудно. И кроме того, где гарантия, что если вы и найдете кого-нибудь из них, то он согласился помочь вам?

— Так как же быть?.. — Я смотрю на нее и чувствую, что на лице моем — отчаяние. Роземери морщит лоб. Вижу, что она искренне хочет мне помочь, но не знает, как это сделать.

— Послушайте, — улыбается она вдруг. — Я вспомнила: ведь мы вчера вечером говорили по телефону с Эдсоном, и он сказал, что сегодня во второй половине дня туда к ним поедет Зито. Муж еще сказал, что если я захочу что-нибудь передать ему, то могу воспользоваться помощью Зито. Поскольку ничего передавать не нужно, я как-то даже и забыла об этом. И вот думаю, что если вы упросите Зито взять вас с собой…

— Где он? — кричу я, вскакивая с кресла.

— Я дам вам его домашний телефон. Вы можете позвонить прямо отсюда. А пока я сварю кофе.

Через несколько секунд я уже набирал номер. А заодно прочитал и запомнил нанесенный на аппарате номер телефона, с которого звонил к Зито. Совсем неплохо знать домашний телефон Пеле. Когда-нибудь он мне пригодится…

Женский голос в трубке в ответ на просьбу подозвать к аппарату сеньора Зито поинтересовался, кому он нужен. Я ответил, что уважаемая сеньора говорит с репортером, который только что приехал в Сантос всего на два дня из далекой, покрытой снегами и льдами России для того, чтобы…

— Но Зито нет дома, — перебил меня голос. — Он уехал в «Парке Бальнеарио», а оттуда направится на базу команды.

Скороговоркой выпаливаю слова благодарности в трубку, бросаю ее, вскакиваю и сталкиваюсь с Роземери, чуть не сбив ее с ног вместе с подносом, на котором стоят «кафезиньо».

— А кофе? — спрашивает она.

Я прижимаю руки к груди и говорю, что дорога каждая секунда. Она желает мне успеха. Она говорит, что я, может быть, успею застать Зито в «Парке Бальнеарио». И если я все-таки попаду сегодня в команду, то Эдсону — привет от семьи.

— Кстати, скажите ему, пожалуйста, что дочь уже в полном порядке: у нее была легкая простуда, мы опасались, не загриппует ли, но все обошлось.

— Все сделаю, сеньора, все обязательно передам, — торопливо бормочу, направляясь к двери. — Извините, если кажусь вам неучтивым.

— Да, да, понимаю, желаю вам успеха. — Она открывает дверь. Киваю ей. Какое счастье: лифт уже стоит именно на этом этаже! Бросаюсь в него как парашютист-десантник.

Сантос — город небольшой. Через десять минут влетаю в уже знакомый мне холл, мчусь по коридорам, врываюсь в кабинет президенсии, где дежурная девица сообщает, что Зито уже отправился на базу пять минут назад…