Чтение онлайн

– У меня что-то руки тряслись...
– оправдывается Лёша.
– После секса, наверное, рыбу чистить нельзя.

– Не смешно. Тут швы накладывать надо.

– Ой, ну какие швы? Или ты сама меня сошьешь? Крестиком?

– Да хватит уже! У тебя есть в машине аптечка?

– Есть.

– Дай ключи.

– Ты только штаны надеть не забудь, а то лесника инфаркт хватит.

Аптечку я ищу долго. Тащу её в дом, ругаясь сквозь зубы, потому что тяжело и она размером с саквояж на скорой. Захожу в сени - а Алексей, какой-то тряпкой перемотав ладонь, с довольным видом поторшит рыбу.

– Я перекись нашел в шкафу и марлю. Вот, смотри.

Я морщу нос. Где только он откопал этот хлам.

– Марля тут с войны лежит? Пойдем, обработаю руку.

– Потом. Одна рыбка осталась. Поставь, пожалуйста, кастрюлю на огонь. Вода в баклашке у окна.

Его беспечность начинает меня раздражать.

– Лёша, ты не бессмертный, ты в курсе?

– Ага.

– Что "ага"?!

– Не пропадать же добру. Все, не ругайся под руку, а то ещё без пальца останусь.

– Тьфу, - ставлю аптечку у входа и марширую на кухню.

– Алина.

– Что?!
– распахивая дверь, рявкаю я.

– Ты прекрасна в ярости, но не сердись, пожалуйста. Я заброшу рыбу в котелок, и ты меня полечишь, хорошо?

Вздыхаю и оборачиваюсь. Он улыбается так тепло и добро, что я не могу больше ругаться.

– Ты... У тебя есть дети, ты должен себя беречь, - замечаю строго, тоном молодой учительницы, которая пытается снискать авторитет у элиты одиннадцатого класса.

– Радость моя, это царапина. Я от неё не умру. И вообще помирать в ближайшее время не собираюсь. Поэтому вот даже забинтовался сам, - заявляет гордо и снова демонстрирует мне свою кривую повязку.

А я молчу, глядя в его темные глаза, которые он насмешливо щурит.

Нет, эти слова я больше не могу держать в себе. Плевать на психологию и какие-то там правила, он теперь должен жить, зная и мою правду.

– Я люблю тебя, Лёш. И руки твои тоже. Поэтому хочу, чтобы они у тебя были целыми.

Он на мгновение теряет дар речи, но быстро находит ответ, как всегда на уровне высшего пилотажа разряжая обстановку:

– Ты вот даже в любви просто признаться не можешь, да?

– Не люблю пафоса.

– Поцелуй меня.

– У тебя чешуя на подбородке.

– А ты в губы целуй. Ну?

Кладу ладони ему на щеки и, подтянувшись, целую. Касаюсь его губ так осторожно, так трепетно, будто мы с ним и не любовники вовсе, а только вот в самом начале пути и это наш первый, не смелый и немного дилетантский поцелуй. Короткий, но многообещающий.

– Нежность моя...
– оглядывая мое лицо из-под полуопущенных век, тихо произносит Алексей.
– И в какую же это ночь я тебя себе вымолил?

Мы возвращаемся в город под вечер. Уха удается на славу - мы съедаем целый котелок, и я чувствую себя объевшейся кошкой, которой лень даже пошевелить лапой, чтобы прогнать надоедливую муху. В машине я едва не засыпаю - Лёшу тоже клонит в сон, и он врубает музыку погромче. Только как бы громко не вопил Энтони Кидис, а мобильный моего спутника верещит громче. Алексей исокоса смотрит на телефон, закрепленный на приборной панели и, сбросив текущий звонок, пролистывает сообщения.

– Нифига себе, - замечаю я. Список-то внушительный.

– Есть такое, - сухо замечает Алексей и, пожав плечами, отключает смартфон.

– Зачем? Вдруг что-то важное. Дети не звонили?

– Нет, не звонили. А остальные - подождут. Не хочу говорить по телефону за рулем на мокрой дороге.

– И с перебинтованной рукой, - я сурово хмурюсь.
– Это очень безответственно - так относиться...

– Я не поеду в экстренную, - вздохнув, терпеливо повторяет Алексей.
– Само пройдет.

– Шрам останется.

– Да и хрен с ним.

– Лёш...

– Алин... Завязывай.

– А кто-то мне с ремонтом обещал помочь!
– вдруг на ум приходит новый вариант шантажа.

– А я прекрасно помню. Сегодня сделаем замеры, а на выходных поедем на склад.

– Какой склад?

– Моей фирмы.

– А мне чужого добра не надо.

– А я поделюсь.

– А я сама себе всё могу купить.

Лёша недовольно смотрит на меня. Я вскидываю брови и взглядом указываю на его ладонь:

– Баш на баш, хороший мой.

– Ой, блин, ладно! Съезжу я в больницу!

– Вот как увижу шов - так пойдем на твой склад.

– С журналисткой не поспоришь, да?
– он усмехается, глядя на дорогу.
– Всегда на шаг вперед.

И тут я вспоминаю о Ларионове. Мое наблюдение совсем вылетело у меня из головы.

– Слушай, Алексей... Кстати, о шаге вперед...

Мое задумчивое молчание заинтересовывает его так, что он отворачивается от дороги и едва не проскакивает нужный поворот. Выкручивает руль, зад пикапа заносит на скользкой дороге, и я, взвизгнув, цепляюсь за все, до чего могу дотянуться, потому что чувствую, что мы переворачиваемся. Но нет, машина тяжело буксует в грязи обочины, и Алексей, чертыхнувшись, возвращает пикап на трассу.

– Прости... Испугалась?

– Немного.

– Все под контролем, не боись.

– Ага, заметила, - не без сарказма отвечаю я.

– Так о чем ты говорила? Что за шаг вперед? Дашь мне ключи от своей квартиры?

– Что? Нет, я не о том! И... Ты хочешь ключи от моей квартиры?

– Почему нет? Буду заходить тихо, чтобы ты не просыпалась каждый раз, как я задерживаюсь допоздна.

А почему бы и нет?

Лезу в карман куртки. Достаю колечко с двумя ключами.

– На.

– Спасибо, - он не глядя забирает ключи, чуть сжимая мои пальцы, и кладет связку а карман.
– Дубликаты есть?

– Есть, - киваю я.
– У меня раньше останавливалась подруга. И я всегда держу про запас два дубликаты. Если потеряем, к примеру.

– Подруга?

Поджав губы, оглядываю собеседника:

– Да, Алексей. Подруга.

– Значит, мужчинам ты свои ключи не давала?

– Нет.

– Почему?

Потому что не спрашивали.

– Потому что никто не предлагал делать мне ремонт.