Чтение онлайн

Чтоб они в своем СБУ в четырнадцатом так секреты хранили… подумал Ричер. Единственную зацепку, правда, Киев ему все же дал. Разведчики, покидая аэродром, с какого-то перепугу чуть не под стволами прихватили с собой и летчиков, о чем совсем недавно доложил по своей линии их комбриг.

Тридцать третья бригада? Там же вроде Петро командует! А вот это уже творча вдача. С ним, спина к спине от сепаров отбивались под Дмитровкой, дожидаясь подмоги. С тех пор у них продвижение по службе пошло. Только вот Ричеру, после дурацкого залета, командная карьера накрылась тяжелым латунным тазом, а боевой товарищ уже одной штаниной в генеральских лампасах…

Телефон не поменялся, и Петро отозвался сразу — несмотря на ночное время явно не спал.

– Да, летунов привезли хлопцы, - рассказал комбриг после коротких ритуальных приветствий, даже не удивившись вопросу.
– Варяг, комвзвода, с ними оказалось знаком… Спецура попробовала на понтах залупиться, но хрен с разведкой поспоришь.…

– Могу пообщаться?

– Да нет проблем. Прямо сейчас?

– Смотря где они… - штаб бригады располагался в Часовом Яре, до которого около часу езды через три очень бдительных блокпоста.

– На «Славкуре» сидят.

А вот это нормально. Санаторий «Славянский курорт», облюбованный рядом подразделений, был почти что под боком - Краматорск и Славянск слиты в агломерацию…

– Да, я рядом, минут через двадцать там буду.

– Номер машины скинь, я охрану предупрежу. Дорогу знаешь? Ну вот и славно. Будешь у меня - заезжай.

– Плюс!

– Плюс!

Отлично. Хочется надеяться, что летчики прольют хоть какой-то свет на сложившуюся ситуацию. Но сперва нужно проведать раненых. Которых охраняет спецура. И скорее всего, судя по бойцу на входе, не охраняет, а сторожит…

Оставив машину на безопасном удалении от объекта, Ричер с деловой мордой пехотного офицера потопал на задний больничный двор. Точно, у спецуры аврал и бардак! На центральном входе целый Робокоп выставлен, а с тылов, откуда скорее всего можно ждать любого сюрприза - ни души, только медработник какой-то топчется. Стало быть и дорога открыта, и язык из местных имеется…

Медработник оказался толстячком-санитаром в сальном халате. Выскочил явно на перекур, однако своего табака по ночному времени не имел и оглядывался по сторонам с хитрой мордой опытного «стрелка».

– Извиняюсь, закурить не найдется?

Ричер молча достал располовиненный «Кент» раскрыл пальцем, протянул пачку.

– Две бери! На дежурстве?

– Ага! Благодарю!

По словечкам — из городской шпаны, но не местный. Стало быть жаться не будет, все что знает расскажет…

Как и на аэродромном КП, дорогое, по здешним меркам, курево сработало безотказно.

– Слышь, зема! Я со светлодарки приехал. Тут наших хлопцев раненых привезли, командир отправил узнать что и как.

– А, так это твои тут накуролесили? Ну вы там все шизанутые…

– Оба-на! Что случилось?

– Та ты шо! Тут такой шухер был. Сперва на реанимобиле привезли троих военных откуда-то — девку, мужика с простреленным плечом и третьего, у него пуля в животе. И не просто привезли, а с охраной. Это точно твои?

– Мои! Точнее не бывает!
– не скрывая радости ответил Ричер. Значит Ласка тоже свалила с аэродрома... Теперь оставалось выяснить судьбу Шульги и, конечно, груза. Ну да ладно, проблемы будем решать по мере их поступления…

– Ох твои и устроили!

– Что такое? Опять нажрались? Так ты скажи, в какой они палате, я быстро разберусь!

– Какая, в жопу, палата!? Девка и раненый двух охранников разоружили, связали и в подсобке заперли, со швабрами и халатами. Никто ничего не знал, пока вторая бригада из ментовки не прибыла. Того, что в реанимации, охранять. Своих не нашли, связи нет, пошли мелким чесом больницу шухерить. Их там и сейчас, шо муравьев.

– Это ж залет, бля!
– Ричер, напрягая все свои актерские таланты, как мог, изобразил командирское охренение.
– Ну и что дальше было?

– Та не кажи, все как в кино! Поки тех беглых по больнице шукали, они у ментов машину угнали и свалили отсюда… Залет конечно. Не, ну если тебе нужно с их старшим поговорить, так я давай проведу…

– Да не, ну нах. Пусть теперь командир сам разбирается. Я замполит, мое дело маленькое, проверил-доложил… Слушай, я поеду наверное. А ты не говори никому про меня. Бо не отцепятся, до утра заставят протоколы писать... А сигареты - все забирай, брат!

Санитар принял протянутый «Кент» и кивнул, соглашаясь с аргументами собеседника. «Любовь» военных к бумажно-протокольным делам ни для кого не секрет.

– Так, ладно, а с тяжелым там что?

– Прооперировали. Я его сам на МРТ катал. Хирург сказал, что пуля в позвонке застряла, вынимать не рискнул.

– И что МРТ?
–

– Да хер знает. У нас тут нейрохирург из Киева, волонтер. Так Цыганенко, ну тот, что оперировал, сразу его разбудил. Он посмотрел. Говорит — точно пуля в позвоночнике. Нужно срочно везти на операцию в Киев, а лучше в Днепр, в “Мечку”. Они часто осколочно-пулевые оперируют, поэтому там опыта больше. А у нас, сказали, еще дня три, и все пи*ец, в лучшем случае ноги отнимутся.

А вот это уже ойбля, подумал, прощаясь, Ричер.

Палату, в которой лежал под аппаратом Еврей, охраняли почище президентских апартаментов. В коридоре толклось четверо, в предбаннике — двое. В сам бокс, отделенный матовым полупрозрачным стеклом, доктора военных не допустили — санитария.

Однако был у постсоветских, даже загранично оснащенных больниц, один небольшой изъян. Минздравы повсеместно не жалели денег на герметичные пластиковые окна, но при этом отчаянно экономили на климат-контроле, так что в наглухо закупоренных маленьких помещениях летом было очень жарко и нечем дышать. По этой причине одну из створок окна реанимационная сестра, чтобы не перегреть больного, оставила приоткрытой.

Именно эта створка медленно потянулась вовнутрь, пропуская в неосвещенный бокс огромную, но при этом совершенно бесшумную тень. Ричер, забравшийся по стене на третий этаж, замер у дальней стены. Чуть постоял, убеждаясь, что вооруженная до зубов охрана кемарит на стульях, и подошел к кровати.

Еврей тихо и ровно дышал. Уши его, казалось, еще больше оттопырились, чем обычно, и стали мутно-прозрачными, словно из воска.

– Держись!
– прошептал Ричер, взяв за руку паренька.
– Ща мы тут разберемся, и вернемся к тебе…