Чтение онлайн

Они оба посмеялись над этим. Двое мужчин смеялись над жестоким убийством третьего. Я часто спрашивала себя, сделала ли жестокими их Яма или просто позволила им перестать скрывать свою истинную природу. Неужели мы все просто монстры, которые ждут возможности это показать?

— Мне пора идти. Не хочу задерживать удовольствие управляющего, — сказал Приг.

Его друг хмыкнул:

— Зайдешь попозже поиграть в карты?

— Тебе лучше оставить мне стул, — сказал Приг, когда его друг начал крутить колесо. Механизмы начали вращаться, и лифт начал подниматься в воздух. Сначала он закачался, и я чуть не упала. Там не было перил, за которые можно было бы ухватиться, и — с тех пор, как я оказалась в Яме — не один заключенный разбился насмерть. К концу моего пребывания там я даже увидела человека, сброшенного с высоты из одного из этих ветхих устройств, а также увидела, в какую кашу превратились его плоть и кости. — Мне все еще нужно пригвоздить этого слизняка-мошенника Рекку к стене, — прокричал Приг, перекрывая лязг механизма, который поднимал нас в воздух.

Мы поднимались довольно высоко, на третий уровень Ямы. Это был самый близкий уровень к поверхности, на который я могла попасть, но все же недостаточно близкий, чтобы видеть солнечный свет. Я даже не знала, день сейчас на улице или ночь. Заключенные работали по расписанию Ямы. Иногда я думаю, что отчасти это было сделано для того, чтобы заставить нас забыть, как выглядит настоящий свет. Или, возможно, для того чтобы заставить нас забыть, что такое быть землянином, превратить нас в существ, мало чем отличающихся от животных. Лифт шел не быстро и мне хватило времени рассмотреть, как огромная пещера уходит вниз.

— Аххх! — крикнул Приг, топнув ногой в мою сторону. Я подскочила, испуганная его вспышкой. Тогда Приг рассмеялся, фыркая и посмеиваясь про себя, повернулся и снова стал меня игнорировать. Я почувствовала, как мои щеки опять заливаются краской, мне стало стыдно, что я позволила ему так напугать меня. Дерьмо-глотатель с запачканной жопой! Я определенно ненавидела Прига больше всего на свете.

Повернувшись ко мне спиной, Приг больше не мог меня видеть. Он смотрел на пещеру, набирая немного мокроты, чтобы сплюнуть на всех, кто проходил внизу, забавляясь несчастьями других. Я стала бесшумно подкрадываться к нему поближе, затаив дыхание и не сводя глаз с его спины. Всего через несколько шагов я оказалась прямо у него за спиной, достаточно близко, чтобы протянуть руку и толкнуть. Мы были на приличном расстоянии от низу, и падения было бы достаточно, чтобы убить человека. Приг бы кричал, падая навстречу своей смерти, а я бы наблюдала. Но я не толкнула.

Не то чтобы я никогда раньше не убивала. Да, битва при Орране была моим первым настоящим сражением, когда я сражалась за свое королевство, и это правда, что битва была прервана капитуляцией Оррана. И я убивала. Я призвала геллионов, чтобы они окружали отряды солдат. Я обрушила огненную смерть на наступающую кавалерию. На самой высокой башне Форта Вернан я заморозила женщину, коллегу, Хранителя Источников, а затем разбила ее на такое количество кусочков, что мастеру по сбору головоломок потребовалось бы потратить три жизни, чтобы ее собрать.

Я убивала и раньше, но в этот раз все было по-другому. Это было что-то более личное. Раньше я не знала тех, кого убивала. Не знала ни их имен, ни лиц, ничего о них, кроме того, что они сражались за терреланцев. Прига я знала. Я ненавидела Прига, но я его знала. Осознание этого заставило меня заколебаться. Возможно, если бы у меня было больше времени, чтобы смириться с этим, я бы его толкнула, заставила бы кричать до самой смерти. Я точно знаю, что в наши дни я бы не колебалась ни секунды. Возраст сделал меня более черствой во многих отношениях.

Иногда я гляжу довольно напряженно. Я видела, как враги бледнеют от моего взгляда, друзья сплачиваются, и влюбленные дрожат. Никогда не стоит недооценивать силу зрительного контакта.

Приг оглянулся на меня через плечо. Я была всего на расстоянии вытянутой руки и смотрел на него очень напряженно. Он подпрыгнул, в его глазах цвета дерьма смешались страх и потрясение. Я увидела этот страх всего на мгновение, прежде чем он ударил мне по лицу тыльной стороной ладони. Вспыхнула боль, и рот наполнился кровью. Я обнаружила, что лежу на полу лифта. Приг расхаживал взад-вперед и что-то кричал, хотя я не расслышала его слов. Мало что может заставить тебя потерять сознание лучше, чем хороший удара слева. Он был в ярости, размахивал кожаным хлыстом и кричал на меня, его лицо было красным даже под слоем грязи. Он все еще кричал, когда лифт с грохотом остановился на третьем уровне. Приг бросился ко мне, рывком поставил на ноги и толкнул перед собой. У меня была разбита щека и окровавлена губа, но Приг научился не поворачиваться ко мне спиной. Ублюдок научился бояться меня. Я сочла это достойным обменом.

Когда мы вошли в небольшое помещение для терреланского гарнизона на третьем уровне, атмосфера заметно изменилась. Общая вонь от немытых заключенных сменилась чем-то более чистым. Отполированная обувь и свежий воздух заставили меня почувствовать себя не в своей тарелке. Приг тоже это почувствовал. Хотя он много раз бывал там по делам управляющего, но он знал, что ему здесь не место. У дверей стояли солдаты и смотрели на нас со свирепым вниманием. Всего несколько месяцев назад я бы сочла этих солдат ниже себя. Теперь я опустила голову, защищаясь от их пристальных взглядов и надеясь, что они меня не заметят. С падением империй судьбы людей быстро меняются.

Когда бы управляющий ни допрашивал меня, он всегда находился в одной и той же комнате — маленькой камере, вырубленной в скале. В центре стоял единственный стол, по обе стороны от которого стояло по стулу. Два фонаря, висевшие на стенах, заливали маленькую пещеру таким ярким светом, что у меня болели глаза, пока они не привыкали.

Управляющий поднял глаза, когда Приг остановил меня у входа в комнату. Двое солдат, стоявших на страже снаружи, наблюдали за нами, держа руки на оружии. Я чувствовала исходящий от Прига запах страха. Он пах кислым и сладким, одновременно, как мясо, оставленное гнить.

— Минута в минуту, управляющий, — сказал Приг, склонив голову так низко, что уставился на свои изношенные ботинки. Я скучала по ощущению ботинок на своих ногах. Это одна из тех вещей, которые я всегда воспринимала как должное, в более благополучные времена. Ты не осознаешь, насколько тебе нужна хорошая обувь, пока не наступишь на что-то твердое и острое, и Яма была усеяна такими минами.

— Откуда тебе знать? — спросил управляющий.

Я подняла глаза и увидела, что Приг выглядит смущенным. Мне пришлось сдержаться, чтобы не ухмыльнуться. Часто было легко забыть, что бригадиры тоже были заключенными, и у них самих было такое же слабое представление о времени, как и у нас, струпьев.

— Уходи, — приказал управляющий ровным голосом. Приг повернулся, и я повернулась вместе с ним. — Не ты.

Я остановилась, снова сдерживая улыбку. Приг тоже остановился, выглядя смущенным и переводя взгляд с ближайших солдат на управляющего, затем на меня. Было приятно досадить управляющему. Я знала, что, как только окажусь в этой комнате с закрытой дверью, ситуация быстро изменится.

По кивку управляющего один из охранников шагнул вперед, схватил меня за ворот грязной туники и втолкнул в комнату. Мгновение спустя дверь за мной захлопнулась, и я осталась наедине с единственным человеком в Яме, который мучил меня больше, чем Приг.

Управляющий был ублюдком. Невысокий мужчина, одного роста со мной — а мне было всего пятнадцать, и я все еще росла. Он был намного старше меня, с лицом, изрытым оспинами, и аккуратно подстриженной седой бородкой, которая прилипала к подбородку и нигде больше. Его кожа была белей молока, а голос холодней могильных вод.

— Садись, Эскара, — сказал он, указывая на дальний стул. Он показал свою власть, использовав мое имя. Он знал его и многое другое обо мне. Академия Магии Оррана вела тщательные записи обо всех своих студентах, и позже я узнала, что все эти записи оказались в Яме. Мы с Джозефом были не единственными Хранителями Источников Оррана, запертыми в темноте. Я, с другой стороны, ничего не знала об управляющем, даже его имени. И до сих пор ничего не знаю о нем, даже спустя столько лет после его смерти. Иногда я думаю, что это, возможно, моя величайшая победа над этим человеком: я похоронила его, даже не узнав его имени. Он знал обо мне все, и ему никогда не удавалось сломить меня. Ну, почти никогда.