Чтение онлайн

Напоминание о применении авиации, знаменитых немецких «Штук», пикирующих Ю-87, мне совсем не нравится. Нам и одного самолета за глаза хватит, мы ж для немецкого аса будем, словно неподвижная мишень на полигоне – и захочет, не промахнется. Да что там аса! Для любого, даже только что вышедшего из летной школы зеленого пилота. С первого захода накроет… Поколебавшись, отправляю двоих к посадке нарубить веток для маскировки. От тех фрицев, что по земле на нас попрут, это не защитит, понятно, а вот с воздуха? С воздуха угловатый танк, отбрасывающий четкую тень, и бесформенный ворох ветвей будут смотреться совсем по-разному, знаете ли…

Однако волновалась я пока что зря: авиацию немцы вызывать не стали. Тоже пока что, надо полагать. Зато подтянули помянутую Янисом зенитную пушку, длинноствольную «ахт-ахт». Ту самую, на счету которой в этой войне будут многие сотни, а то и тысячи сожженных советских танков. По-крайней мере пока у нас не появятся Т-34-85 и ИС-2. Правда, выкатывать ее на открытое место, на сей раз, побоялись, открыв огонь с максимальной дистанции почти в полтора километра. В принципе, наша «эм-десять-тэ» спокойно могла добить и на такое расстояние, но вот точность я уже гарантировать не могла. С другой стороны, у нас еще целых тридцать снарядов, тридцать! Ну то есть «выстрелов раздельно-гильзового заряжания», разумеется! И…

Бабах! Выпущенный зениткой пробный снаряд рванул в нескольких метрах от танка. По мощной броне затарахтели выдранные комья сухой глины, звонко лупанули раскаленные осколки. Приборы наблюдения заволокло пылью и дымом. Сорокашеститонный танк, конечно, даже не покачнулся, однако я отчего-то явственно ощутила удар волны спрессованного воздуха в броню. Промазали, гады… на первый раз.

– Наводи. Огонь.

Теперь выстрелили мы. Приникнув к обрезиненному налобнику, я ждала попадания, закусив от волнения и без того обветренную и искусанную нижнюю губу. Есть! Могучий султан взрыва поднялся, вырывая кусты и деревца, с явным, метров в сто, недолетом. Плохо…

Немцы шарахнули в ответ, внеся необходимые поправки. И снова промазали. Снаряд рванул где-то за кормой, осколки отбили по броне барабанную дробь.

– Мажут, гады! – Почему-то мне показалось, что, не находись мы в танке, Колька сейчас смачно плюнул бы себе под ноги. Но в танке, как известно, не плюются.

– Мазать-то мажут, – рассудительно заметил наводчик, к которому до сих пор никто по имени почему-то так и не обратился. – Да только скоро наш черед придет. У них снаряды бронебойные, уж если такая дура жахнет, мало нам точно не покажется. Хоть в упор, хоть с полутора кэмэ – все одно, амбец нам.

– Панику разводишь? – презрительно поинтересовался Янис. – Так к тебе вопрос. Целься точнее, и мы их сделаем. Нам, в отличие от них, достаточно наш «чемодан» просто рядом с пушкой положить, и все.

– Почему панику? – пожал плечами наводчик. – А вот насчет целиться поточнее… перелазь на мое место, и посмотрим…

– Отставить, – рявкнула я. – Наводи, давай. Готов? Огонь!

Гаубица ахнула, выплевывая в направлении немецкого орудия сорокакилограммовую осколочно-фугасную смерть. Разрыв взметнулся уже гораздо ближе… и правее. И особого вреда немцам не принес.

– От падлюки! – вздохнул помощник заряжающего, непонятно кому адресуя свое раздражение, не то наводчику, не то немцам. Негромко и, как всегда, заковыристо выругался мехвод. Наводчик и заряжающий просто вздохнули.

В поднятом взрывом дыму сверкнул ответный выстрел немцев. Чисто инстинктивно я схватилась за рукоятку, чуть отстранившись от панорамы, чтобы, случись что, не разбить лицо. Мне отчего-то казалось, что этот снаряд упадет…

Удар. И многотонная махина вздрогнула, к счастью, не от попадания, просто немецкий снаряд упал буквально в паре метров от нас.

– Готово, командир, – спокойно, словно ничего не произошло, отрапортовал заряжающий.

А наводчик, на этот раз не дожидаясь моей команды, самостоятельно нажал на спуск.

Остатки зенитки взрывная волна разбросала в радиусе метров десяти, снаряд угодил точнехонько в пушку.

До вечера немцы оставили нас в покое.

Ночь принесла облегчение – стало не так жарко, да и расслабиться можно, немцы ночью явно атаковать не станут. Это уже гораздо позже они научатся воевать и в темноте, пока же все еще воюют по правилам, только в светлое время суток. Хотя, не факт, конечно, но так хочется на это надеяться…

Мы по одному выбирались из-под брони, как изящно выразился Колька – чтобы «пометить танк», и я в очередной раз удивилась выносливости собственного мочевого пузыря. Но ночная прохлада, уничтожив одну проблему, родила другую: захотелось есть и пить. Воды оставался мизер, полторы фляжки на всех, еды же не оказалось вовсе.

Мы сидели внутри – кто-то дремал, кто-то – нет, но внезапно раздавшийся осторожный стук разбудил всех.

– Дядьки, вы там живые? Дядьки!

По-русски мальчик (кажется, все-таки мальчик, а не девочка, хотя в темноте ребенка и не разглядеть) говорил с акцентом и короткими, рваными фразами, но вполне понятно.

– Держите, дядьки. То мама вам передала. То поесть. И молоко. Ну, я побёг.

– Спасибо, пацан.

В ответ он серьезно кивнул.

– Дядьки, только осторожнее. Тут немцы… солдаты… наблюдают. Неподалеку. Чтоб мину вам не подложили или не спалили ночью… Глядите там…

Мы еще раз поблагодарили мальчика. И я ощутила жгучий стыд: как можно было не выставить охранение, как?! Вот я идиотка! Рисковала и машиной, и экипажем лишь потому, что «не подумала»! Ну, не дура ли?! Впрочем, и бойцы мои хороши: могли б тоже об этом догадаться! Нет, все понятно – усталость, бой, не ели почти сутки, но все же…

А мальчонка прав: немцы, да еще и поодиночке, запросто могли в темноте подобраться к танку и установить подрывные заряды. Кажется, с тем, настоящим (а я что – в игрушечном, что ли?!) КВ именно это и произошло: дождавшись, когда измотанные боем уставшие танкисты заснут, немецкие саперы подобрались вплотную, установили на гусеницах и бортовой броне заряды и подожгли бикфордов шнур. Правда, тому танку только перебило гусеницу, но зачем зря рисковать? Спать-то можно и по очереди. Оружие, один ППД-40, наган и десять осколочных гранат, имелось. Распределив очередность дежурств – охранять машину решили по двое, снизив тем самым вероятность того, что один часовой попросту уснет. Как выяснилось немногим позже, не зря. Правда, вести прицельную стрельбу в темноте непросто, но это оказалось не критичным: несколько очередей и пара гранат по шевелящимся теням, и фрицы оставили нас в покое до самого утра…

Новую попытку они предприняли поздним утром. То ли сами отдыхали, то ли нам на нервы действовали, но почти до одиннадцати ничего не происходило.

За час до полудня в наступление пошли танки. Легкие, верткие чешские PzKw-35t. Они сновали туда-сюда, жутко действуя на нервы. Или попросту отвлекая нас от реальной опасности. Поскольку их снаряды пробить броню нашего танка никак не могли. Но муха, жужжащая над ухом, тоже не может принести большого вреда, однако раздражает серьезно.

Мои танкисты заметно занервничали.