Чтение онлайн

– Конечно, позволю!
– Воскликнула девушка, выбираясь из-под одеяла.

– Роман, она же босая, и пойдет по холодному полу, - обеспокоилась княгиня.

– Ну, хорошо, - рассмеялся его высочество, подхватив дочь на руки.
– Сегодня я буду вашим провожатым, мадмуазель.
– Я скоро, - обратился он к Екатерине.

Анна довольная обхватила отца за шею, прикорнув на его плече. Маленькая она часто засыпала в гостиной, и отец вот так же брал ее на руки и относил в постель. Иногда Анна специально претворялась спящей, чтобы почувствовать, как отец заботливо укутывал ее одеялом и по долгу стоял рядом, наблюдая за своей малышкой. Сейчас ей вдруг так захотелось остаться маленькой, чтобы никогда ничего не менялось в их отношениях.

Роман не скоро вернулся в спальню к Екатерине. Он, как и прежде, подождал, пока Анна заснет, и потом еще долго просто сидел и смотрел на нее. И единственная мысль, которая сейчас занимала его, была ему не приятна - она уже не ребенок, уже выросла, совсем взрослая девушка, скоро выйдет замуж и покинет его.

Когда он вошел в спальню к княгине, уже стало светать. Он думал, что она уже спит, но она по-прежнему ждала его. Как всегда.

Роман Александрович сидел в своем кабинете. Он пытался сосредоточиться на бумагах, лежащих у него на столе. Но мысли его витали возле разговора, произошедшего накануне, с князем Голицыным. Тот недавно вернулся из своего имения, и там встретил Александра, который со своими друзьями проводил там отпуск. Голицын, уверенный, что его высочество в курсе событий, рассказывал какая милая, какая красивая, какая очаровательная эта девушка, жаль только, что бедная. Сначала Романов подумал, что это шутка, не мог Александр жениться без его разрешения. Но князь Голицын был не из породы шутников, тем более на такие серьезные темы. Значит, женился, без родительского благословения. Женился на девице, которая вовсе ему не подходила. И эта новость уже дошла до Петербурга. Роман Александрович в бешенстве скомкал лист бумаги и швырнул ее на пол. Какая-то девица без состояния, без связей, проживающая в своем полуразвалившемся имении заманила его сына, а он глупец попался. Князь порывисто встал, наконец, приняв решение. Позвав слугу, он приказал готовить карету к выезду.

Он уже собрался уходить, когда ему доложили о прибытии графа Шувалова. Его высочество был, мягко говоря, не рад этому визиту. У него были дела гораздо важнее. Шувалов же, как будь-то, зная о желании хозяина отклониться от встречи, не стал дожидаться приглашения, а последовал вслед за слугой. Увидев графа в дверях кабинета, Роману Александровичу не оставалось ничего иного, как принять гостя.

– Прошу прощения, ваше высочество, за внезапный визит, - начал Шувалов, - но у меня к вам очень важное дело, которое не терпит отлагательств.

– Не стоит беспокоиться, граф, - улыбнулся Романов.
– Очень рад вашему визиту. Прошу, - он указал гостю на кресло, мечтая о том, чтобы тот поскорее ушел.

– Речь пойдет о вашем сыне и о его внезапной женитьбе.

Улыбка сползла с лица Романова. Он внимательно смотрел на Шувалова, в этот момент, испытывая к нему неприязнь.

– Я вас слушаю, граф.

Шувалов так же внимательно разглядывал его высочество. Он видел, что тому неприятен этот разговор. Но скоро все изменится.

– Эта девушка - Елизавета Владимировна очень красивая, очень особенная. У вашего сына хороший вкус.

Роман раздвинул губы в улыбке, скорее напоминающей оскал:

– Да я погляжу, граф, вы пришли сюда, чтобы восхвалять вкус моего сына и восторгаться моей невесткой.

– Ну что вы, я хочу помочь вам. Я смотрю, вы не очень рады выбору сына, несмотря на то, что сами дали согласие на этот брак.

Данное известие сделало лицо его высочества непроницаемым, превращая его в фарфоровую маску. Трудно было что-либо прочесть на нем в этот момент.

– Я не понимаю, какое отношение свадьба моего сына, имеет к вам Иван Михайлович.

– Ну, - улыбнулся Шувалов, - признаться я не совсем сторонний наблюдатель во всей этой истории.

– Да что вы говорите.

– Да. Мне не приятно признаваться в этом, но вам скажу. Я сделал предложение Елизавете Владимировне раньше вашего сына. Но как вы знаете, я все еще нахожусь в трауре по недавно покинувшей меня супруге. Горчаков не дал мне прямого ответа. Но я уверен, что он дал бы согласие, если бы Александр Романович так же не посватался к девушке и не привез ваше согласие на этот брак. После этого Горчаков мне отказал. Признаться, я был удивлен вашему письму. Но, вернувшись в Петербург, понял, что ни Екатерина Алексеевна, ни его величество, ни Великий Князь Константин не знают об этой свадьбе.

Роман пожал плечами, задумчиво разглядывая графа. То, что Александр подделал письмо, было для него еще большим ударом, чем известие о женитьбе. Он мечтал поскорее закончить этот разговор, но, не смотря на это, продолжал терпеливо ждать. Шувалов пришел не за тем, чтобы поделиться своими мыслями и обидами. Роман чувствовал, что из всего этого скверного положения есть выход, о котором граф хочет поведать.

– И что из этого следует?
– Произнес он после некоторого молчания.

– А что если я скажу вам, что брак Александра Романовича и Елизаветы Владимировны недействителен, - произнес Шувалов, понижая голос почти до шепота, подавшись вперед.

Улыбка снова появилась на губах Романова:

– Да? Продолжайте.

Шувалов рассказывал долго, тщательно подбирая слова и наблюдая за реакцией его высочества. Роман Александрович же слушал внимательно, не перебивая, не отводя взгляда от своего собеседника. Когда тот закончил, Роман произнес:

– Хотел бы я посмотреть на эту девушку. Что в ней такого особенного? Александр не побоялся пойти против меня, чтобы быть с ней вместе. Но он понятно - мальчишка. Но вы, граф. Она же вам не пара, как и моему сыну. Вы так же рискуете навлечь на себя гнев императора.

– О, в этом вопросе я надеюсь на вашу помощь. Убедите императора дать согласие на мой брак с этой девушкой.

– Даже так. Я и, правда, заинтригован. Что ж, думаю, этот вопрос мы уладим.
– Произнес Роман, поднимаясь с кресла, давая этим понять, что разговор закончен.

– Я рад.
– Так же поднялся Шувалов.
– Теперь ваша очередь действовать, ваше высочество. А уж я не заставлю себя ждать. Надеюсь, вы понимаете, что все нужно сделать быстро, пока в Петербурге только ходят слухи об этой свадьбе.

– Не беспокойтесь. Все будет очень быстро.

– Тогда позвольте откланяться, - поклонился Шувалов его высочеству.

Роман кивнул головой, взглядом провожая гостя. После его ухода, он какое-то время напряженно бродил по комнате. План был очень прост. Теперь все зависело от отношения этой девушке к Александру. Если она влюблена, то все будет очень просто, если нет ..., то все будет очень грязно. Без шума не обойтись, но нужно постараться выйти из этого положения с минимальными потерями. Роман закрыл глаза, чувствуя, как боль подступает к голове. Он обхватил голову руками, пытаясь усмирить пульсирующие виски. В этот момент подумал об Александре. Злость и раздражение на сына мешали ему расслабиться. Роман подошел к столу и снова расположился в кресле. Взяв чистый лист бумаги, и обмакнув перо в чернила, написал императору письмо, объясняя суть происходящего. Каждое слово давалось ему с большим трудом. Но, пересилив себя, он все же дописал последние строки. Желание выплеснуть накопившийся гнев, было настолько велико, что он в бешенстве ткнул пером в стол, повредив зеленое сукно. Затем очередь наступила бумаг, которые весело разлетелись по комнате. Задев чернильницу, разлив ее по столу и испачкав манжеты рубахи, он, наконец, успокоился и позволил себе немного расслабиться.

Комната была погружена в полумрак. Солнечным утренним лучам мешали пробиться в комнату завешенные окна. Горничная, как всегда по утру, пришла прибрать комнату хозяйки, но Екатерина велела ей уйти и ее не беспокоить. Она всю ночь провела без сна, сначала ужасно злясь на сына, а потом, пытаясь его оправдать. Когда вчера, на приеме у Голицына, она узнала о свадьбе сына, ей стало дурно. Она улыбалась гостям, но улыбка казалась вымученной и неестественной, о чем Екатерина сама прекрасно знала. Всю жизнь, поведя при дворе, она научилась улыбаться, когда это было нужно. Но в тот момент у нее не было для этого сил. Хотелось сбежать из людного шумного зала, закрыться в темной комнате и никого не видеть. Но приходилось улыбаться, разговаривать с этими людьми, которые с любопытством разглядывали ее и задавали каверзные вопросы. Она чувствовала, что они пытались унизить ее, поставить в глупое положение. Всех интересовало, как Роман Александрович мог дать согласие на брак своего единственного сына и наследника с дочерью крепостной. Что она могла на это ответить? Но больше всего ее напугала реакция мужа. Он сразу же пресек всякие попытки начать с ним разговор на эту тему. Когда стало возможно, Роман предложил Екатерине уйти. Она приняла его предложение с радостью. В карете Екатерина попыталась поговорить с ним о сыне, но он отмалчивался всю дорогу, не желая разговаривать об этом даже с ней. В дом они вошли все в той же тишине и молчании. Проводив ее до двери, Роман небрежно пожелал ей спокойной ночи и ушел в свою комнату, не сказав ей больше ни слова. Екатерина, не сдержавшись, расплакалась. Слезы текли по щекам, а она даже не пыталась остановить их. Как он мог? Сквозь слезы перед глазами всплывало лицо любимого сына, такого милого, нежного. Как он мог причинить им такую боль. Она не хотела его больше видеть. Но проходили часы, и все стало казаться по-другому. Она любила его и хотела найти ему оправдание. И оно нашлось. Мальчик просто влюбился и боялся реакции родителей. Его можно понять. В конце концов, если он счастлив, то, что в этом плохого.