Чтение онлайн

– Он тебе не нравится?

Мама пожимает плечами. Что означает, вроде как, не мне судить, но она осуждает. А я внезапно разозлилась. Не знаю, что там за слухи, но он выбился в люди, сама же говорит, школе помогает, у нас во дворе детская площадка на его деньги построена, брату помог. Говорит, на поступки смотреть, а сама впечатление по слухам составляет.

Ухожу в своею комнату, чтобы не вступать в бессмысленную полемику, а с мамой она всегда будет бессмысленной, ибо родительский авторитет для нее очень важен, и мнение она свое не поменяет, просто потому что она моя мама, она старше и знает жизнь лучше. Плюс педагогическая привычка: учитель всегда прав. Заучите и повторите.

В комнате, уже переодевшись в домашнее, я все хватаюсь за телефон. Все жду непонятно чего. Ясно же, что не в моем положении ждать на ночь сообщений с пожеланиями спокойной ночи и сердечками. Нервно хихикаю. Ящер и сердечки. Капец.

И звонка от него нет.

У него завтра встреча какая-то важная, мы не увидимся. Наверно. Или он вечером позвонит. Извожусь, как тринадцатилетка перед школьной дискотекой: придет Сидоров или нет.

Даже опять выглядываю в окно и гипнотизирую подъезд Гордеевских родителей.

Но машина Ящера все еще в нашем дворе.

Опять разозлившись на себя захлопываю окно, из которого тянет промозглых сырой холодный сквозняк. Спать надо, а не фигней страдать. Ящер вряд ли задержится больше, чем на неделю, а я не должна превратиться ни в ручную Таню, ни в озлобленную Олю.

– Ксюш, – слышу как мама меня зовет.

– А, – подаю я голос, зло раздирая уложенные лаком волосы расческой.

– Я который день забываю спросить, посмотри, не знаешь, кто это?

Плетусь смотреть.

Мама указывает на автоответчик, у нас телефон с определителем. Очень удобно.

В списке неотвеченных несколько раз повторяется один и тот же номер. Мама нажимает на воспроизведение, а там молчание. И таких звонков последние три дня несколько. И даже четыре из них приходятся на то время, которое я провела с Гордеевым.

У меня холодок пробегает по коже.

Он же сказал, что от нас отстанут.

– Нет, не знаю… – сглатываю я вязкую слюну.

Наверняка, это те люди. Как же так? Ящер обещал, что они больше не побеспокоят!

– Значит, извращенец какой-то, – морщится мама. – Я думала, прошли те времена, когда звонили эти грязные онанисты. Фу.

– Да, похоже, ты права, – соглашаюсь я с ней, но сама так не думаю. Паника опять меня захлестывает. Неужели все бесполезно, и на них нет управы?

– Ладно, я спать. Глаза слипаются. Тебя утром будить?

– Нет, встреча с научруком у меня на следующей неделе, – качаю я головой, не в силах сосредоточиться на чем-то кроме этих звонков.

Вернувшись в свою комнату, я беспокойно нарезаю круги.

Странные пугающие звонки.

Странные, потому что на том конце молчат. Те гады, начали бы запугивать. Или не угрожают на автоответчик, чтоб доказательств угроз не было?

Пометавшись немного, я решаюсь написать Гордееву.

«Мне домой названивают и молчат, последний звонок был пару часов назад, мне страшно», – набираю я и отправляю, пока не передумала.

Не проходит и минуты, как мой телефон звонит. Хватаюсь сразу, потому что рингтон у меня громкий, а уже поздновато. Мама, наверно, уже легла.

– Алло, – громко шепчу я в трубку.

– Что за звонки? – грозно спрашивает меня Ящер.

– Я не знаю, но кроме тех, из-за кого, я пришла к в... к тебе, некому в трубку молчать.

Гордеев вздыхает.

– Номер можешь прислать?

– Да, сейчас сделаю.

– Жду, – и отключается.

Рысью на цыпочках щемлюсь к домашнему телефону, фотаю номер с определителя и отправляю Гордееву. Подозреваю, что он опять просто перезвонит, поэтому закрываюсь в ванной и пускаю воду из крана, чтобы не слышно было голоса снаружи.

И оказываюсь права.

– Тебе что-нибудь говорит имя Николаева Мария Алексеевна? – без вступления начинает Гордеев сурово.

А на заднем фоне раздается женский голос:

– Деня, тебе еще пирожки погреть? С вареньем?

– Мам! Нет, я уже сам весь как пирожок! – рявкает в ответ Ящер.

Я закусываю щеку, чтобы не захихикать.

– Я слышу, как ты сопишь, – это уже мне. – Так что?

– Нет, я никаких Николаевых вообще не знаю, и с Машами у меня туго, – признаюсь я, пытаясь говорить серьезно. Пирожок! Это Ящер-то! Интересно, с чем варенье?

– Номер зарегистрирован на нее. Парни, с которыми имел разговор Макс, клянутся, что это не их работа. Так что успокойся и спать ложись.

– Я посмотрела, звонки начались, когда Лешка в больницу попал…

– Я проверю, что там за Маша-Даша, но думаю, это какая-то лажа. Не бери в голову.

– Ладно, я попробую, – обещаю я. Мне и вправду немного легче. Скорее всего, кто -то или балуется, или ошибся номером. В конце концов, кто сейчас вообще звонит на домашний? – Я уже почти легла. Спокойно ночи.

– Да уж. Спокойной, – ворчит Ящер. – У тебя там вода шумит, легла она.

– Я в ванной, – сознаюсь без задней мысли, а вот у Гордеева я ее, похоже, вызываю.

– Ты голая?

– Н-нет, – обалдеваю я.

– Уже переоделась ко сну? – допытывается Ящер.

– Да.

– Пустишь меня?

– Нет! У меня мама спит! Дверь громко лязгает! – паникую я. – Спокойной ночи?

Гордеев-пирожок выдает цветистую фразу на нецензурщине.

– У тебя балкон есть?

– Да, на кухне, – я не понимаю, к чему эти вопросы.

– Окна куда выходят? Во двор? Этаж какой?

– Второй, – растерянно отвечаю я.

– Через десять минут посвети мне, – и кладет трубку.

Я в недоумении смотрю на мобильник. Зачем ему светить? Но засекаю время и топаю на кухню, стараясь не греметь. По дороге подцепляю братов банный махровый халат и накидываю поверх пижамки.

В положенное время помигав светом, выхожу на балкон.

Вглядываюсь в темноту, но глаза успевают заметить только тень, метнувшуюся к дому. Потом странный вибрирующий звук. А несколько секунд спустя я чуть не начинаю верещать, потому что за поручень балкона цепляются мужские руки.