Чтение онлайн

– Ох! Хорошо… – вырвалось у меня, когда я глядел на красную от трудов морду Сашки. Я дышал, дышал и … хохотать мы начали. Пешеры нашей больше не было.

– Да помоги же мне вылезти-то! – я уже двигался. – Говорил ведь тебе: давай обождем!

– Ну что уж теперь!

Мы с грустью, но… все же радостные смотрели на снежные руины.

– Пойдем спать. А пещера, а… Все равно скоро весна! Прикинь, если нас двоих бы накрыло? – подбодрил я Сашку.

– Вылезли бы? А? – задумчиво спросил я у Сашки. До меня стало доходить, что могло произойти.

– О я и не знаю! Да, так и не успели «пожить в зимних квартирах». Ээх… Жаль! – тихо говорил Сашка.

– Да ладно, в следующем году все сделаем? Опыт уже есть! А все-таки, если двоих бы прибило?

Страшно подумать, что могло бы случиться! Задохнуться или замерзнуть могли бы! Запросто! Ведь в садике никого до утра! Ори не ори! Никто под сугробом тебя не услышит. Хватило бы у нас силенок вылезти – очень большой вопрос. Все-таки надо как можно дольше следить за детьми. И такое вот безвинное «гулянье», такая нелепость как строительство снежной пещеры может обернуться трагедией для семьи. Такая вот невинная забава, как оказалось, может прервать жизнь. Всегда надо знать: где гуляют дети! Случись, что двоих нас засыпало, родители и не знали бы даже, где искать нас! Наша пещера – это же секрет был… В худшем страшном случае нашли бы нас только как сугроб стаял…

2022

Пьяный хам

Ехал мертвецки пьяный дядька на эскалаторе в метро. Барагозил. Размахивал руками… Да и ногами. Плюнул пару раз. И как-то неудачно повело его (что вполне объяснимо в его состоянии), чуть не рухнул вниз. Удержался еле-еле. При этом ботинок его неудачно зажевало в щель между ступенью и фартуком, который крепится к балюстраде. Оторвало полботинка. А носок на ноге целый! Вот правда говорят: пьяным везёт. Внизу пожилая полная женщина – диспетчер эскалатора делала ему замечания:

– Вы? Как вас пустили?! Нельзя в таком виде! Аккуратнее! Как же вы себя ведете? Успокойтесь и езжайте тихонько домой, коли уж прошли. Или я…

– Отлезь! Жаба толстая! – рявкнул, собравшись с силами, заплетающимся языком дядька, стоя в одном целом и в половине второго ботинка.

– Я полицию сейчас…! – и диспетчер оскорбленная и, боясь нарушения общественного порядка на своем участке, исполняя свои прямые обязанности по инструкции, работу свою, кинулась к телефону в будку.

До дядьки откуда-то из самых глубин извилин ещё не впавшего в беспамятство мозга, наверное, дошло: Все! Сейчас докуражусь! Бежать! «Когти надо рвать»!

Тут и поезд подошёл. Он в носке на одной и ботинке на другой ноге, шатаясь, но ловко заскочил в вагон. Женщина звонила в полицию. Двери захлопнулись. Поезд тронулся. Люди проходили мимо, кто смотрел, кто снимал на телефон, кто смеялся, кто возмущался… Наверное, общество и не против такого. Развлечение! Ну напился. Ну тебе на уступки пошли! Пустили в метро. Ну езжай тихо! Ну зачем так-то поступать?! Ни благодарности к тем кто тебя пропустил, нарушив инструкции для тебя же, ни уважения к себе, ни к общественному месту, ни к окружающим, ни к тем, кто на работе. А ведь для многих, к сожалению, это норма! Это весело вести себя так на людях в 21 веке!

2022

Горе

Конец августа, 1980 год. Рябина созрела. Детвора немного хулиганила – покупали в аптеках напальчники, одевали их на пластмассовую трубку, привязывали крепко ниткой и … оружие готово! Стреляет оно плодами рябины. Вот ходили мы небольшой компанией по району и постреливали. Скоро в школу. Последние деньки каникул. Видим: толпа стоит у одного из подъездов. Автобусы Пазики. Грустные все, скорбь, плач, гроб. Пошли глазеть. Приближаемся, атмосфера гнетет. Я сразу это почувствовал, хоть и было мне всего лет 11 тогда. Да и вся наша компания приумолкла, насторожилась. Думаю, – нет я видел – они все тоже это почувствовали.

Все мы были ровесниками, плюс-минус год. Стрелялки свои мы попрятали в карманы, как-то машинально что ли. В гробу лежал мальчик примерно наших лет. Вокруг с серыми от несчастья лицами плакали близкие. Остальные тоже находились в очень мрачном состоянии. Больше всех убивалась мама. Лицо ее было больше, чем у других измучено болью. Глаза опухли и покраснели от слез. Она что-то шептала, глядя на мертвого сына. Обессиленная, сломленная таким жестоким ударом судьбы. По щекам текли слёзы. Под головой мальчика был виден целлофан.

– Ого! – вырвалось у моего друга Лешки.

– Знаешь его? – спросил тихонько я.

– Не… – ответил Лешка.

Рядом в толпе какая-то старушка кому-то шепотом говорила, но я слышал:

– Баловались! Перебегал пути. А поезд! От одного увернулся, а тут встречный. Во как! И не смог он от второго то увернуться, головой как ударился, так и насмерть. Вона мокрое все, ну подушка. Чтоб ни текло из головы на подушку, ну чтоб значит, не видно было, целлофан подложили, вот. Все одно сыро, горе-то… Горе какое. Соседи мы. Я знаю.

Мне так жалко стало нашего сверстника… Я как-то весь съежился. Сердечко заколотилось.

– Ну почему же так? Мы же такие еще … маленькие! Не должно бы так быть! – летало в моей голове.

– Ну эта… Все… Извините, позвольте… Вы простите нас, но пора ехать… – сказал мужчина из услуг ритуала. Видно было, что даже он «привыкший» скорбил. Подошли двое с крышкой от гроба. Закрыли. Начали забивать гвозди. Мама взвыла. Метнулась к гробу. Родня еле удержала ее. Уговаривали успокоиться. После очередного вбитого гвоздя она потеряла сознание. Дали нашатырный спирт. Мы стояли как вкопанные. Наши молоденькие души разрывались. Такой тяжелый гнет от этого увиденного нами ужаса. Масштабы глубины горя не описать. Мама пришла в себя.

– Ну нельзя так!

– Успокойся. Ну давай же, приди в себя!

– Не пугай дочку.

– Ещё на кладбище попрощаться дадут.

– Ну, ну, ну давай же возьми себя в руки … – что могли говорили близкие. Ох какая же тоска обволокла мое сердце, оно сжалось, остановилось, рвалось. И не только у меня из нашей компании полились слёзы. Мы не стеснялись ах.

– А что там на кладбище-то? Попрощаться дадут! Это как? Землей гроб засыпят и все! Каково же этой маме? Если уж мне так тоскливо! А я его даже не знал! – вертелось, кричало в моем не взрослом еще мозгу …

Спустя лет 25 ехал я на съемки в Подмосковье. Отмена какой-то нужной мне электрички. Или это я попутал время… Сел в другую, она останавливалась «у каждого столба». Опаздывал. Вышел и пока сообразил, да сориентировался, что надо было из первого вагона выходить. Электричка тронулась. Я подбежал к месту, где останавливается головной вагон, и с нетерпением ждал пока она проедет. И как только это произошло, я, забыв напрочь о безопасности, «рванул» через пути! А тут встречная!… Повезло! Ох как свезло! Пулей и чудом я пролетел. Успел. Видел лицо машиниста. В упор посмотрели друг другу в глаза. Явно думали об одном и том же: что в рубашке родился я. Секунды на три позже тронулась бы электричка, на которой я приехал… И все! Не было бы меня…