Чтение онлайн

Пока птенцов двое, но вскоре в гнезде останется один. Второму родители «от дома откажут». Такие уж у них, у аистов, правила.

А как обстоят дела с детьми у самого аиста? Ранней весной, в конце марта, на место прошлогодних гнездовий возвращаются из дальних стран сначала будущие папаши. Позже к ним прилетают самочки, и тут обычно очень молчаливые птицы начинают радостно и громко трещать клювами, как заправские испанцы своими кастаньетами или наши русские ложкари – ложками. Этим они будто оповещают всех, как они влюблены и как жаждут приступить к семейным хлопотам. Может случиться так, что, увидев пока еще одинокого хозяина гнезда, к нему подбивается какая-нибудь пришлая самочка со стороны. Прилетевшая чуть попозже «супруга» задает ей хорошую трепку. «Сам» эту сцену, тешащую его самолюбие, наблюдает спокойно со стороны. Терпит поражение в драке обычно пришлая претендентка. Если бы аист и аистиха прилетали весной вместе, таких бы «разборок» не было, но дело в том, что зимует семейная пара за кордоном врозь и возвращается тоже. Главе семьи тоже случается подраться, но это в том случае, если на его прошлогоднее гнездо нацелится какой-нибудь еще бездомный и неженатый юнец.

Яиц аистиха откладывает 2–3 и плотно, надолго на них садится. Аист усиленно кормит ее, и мало того, что кормит, еще и защищает будущую мамашу, а позже и птенцов от жгучего солнца. Садится на край гнезда, распахивает крылья, обеспечивая тень, да еще и вентилятором работает, машет то одним крылом, то другим. Если уж очень жарко, отец набирает в клюв побольше воды и льет – кому в рот, а кому мимо, но все равно этот папин чудо-дождик очень в жару приятен.

Под конец о кое-каких, с человеческой точки зрения не совсем нравственных, деталях поведения аистов. Случается, что родители выбрасывают из гнезда одного или двух птенцов, обрекая их на смерть. Хозяин двора, где поселились аисты, думая, что птенец выпал случайно, водворяет его на место, но через некоторое время птенец вновь на земле. Возможно, птицы поступают так из-за недостатка в отдельные годы корма, и, оставляя в гнезде самого сильного и здорового, обеспечивают тем самым продолжение своего рода. И еще: перед отлетом осенью на юг аисты производят иногда как бы чистку своих рядов. Они забивают насмерть слабых собратьев. Это привело к рассказам о том, что аисты якобы вершат «суд» и расправляются с провинившейся в чем-то птицей, осуждая ее на смерть. Что происходит на самом деле, не совсем ясно, но предполагается, что слабые птицы во время перелетов задерживают остальных, и потому соплеменники просто выбраковывают это «слабое звено».

Вот, пожалуй, и все пока о наших давних желанных спутниках по жизни – белых аистах.

Эта черноголовая чайка не птица, а какой-то комок нервов. Весной, в то время, когда черноголовки высиживают яйца, не то что приблизиться и посмотреть на них – даже в отдалении пройти нельзя. Живут они огромными колониями, и потревоженные вашим появлением чайки – будущие матери – дружно поднимаются в воздух, а потом и расклевывают свои яйца. Это у них вроде коллективного протеста: нечего, мол, делать всяким праздношатающимся там, где мы заняты святым делом, потомство высиживаем. С учетом того, что в колонии могут быть десятки тысяч гнезд, вы только представьте, к каким трагическим результатам это может привести. А тут еще, заметив переполох и непорядок в колонии черноголовых чаек, к делу уничтожения яиц подключаются вездесущие вороны, и те яйца, что уцелеют от материнского беспредела, они тут же расклевывают и съедают. Ученые и егеря в заповедниках знают обо всем этом и строго следят за тем, чтобы никто даже издалека не приближался к колонии. Совершенно по-другому эти чайки реагируют на приближение и нападение на колонию пернатого хищника. Яйца в этом случае не трогают, а бросаются скопом, ополчаются на него, и тут уж хищнику может крепко не поздоровиться.

Предсвадебные «сговор» и «сватовство» у черноголовых чаек.

Гнезда у черноголовых чаек в колонии располагаются впритык друг к другу. В каждой кладке 2–3 сероватых с голубыми пятнышками яйца. Вылупившиеся пуховички спустя примерно полсуток уже держатся на лапках, и отец с матерью начинают кормить их. Птенцы, как, впрочем, все птенцы на свете, страшно прожорливы, да и сами родители никогда не страдают отсутствием аппетита, едят всё, что попадется «под руку»: насекомых, мелких грызунов, рыбу, падаль, новорожденных зайчат, наземных моллюсков, птенцов и даже птенцов соседей, если их родителей нет дома. Ну что ж, пусть не зевают, не бросают детей, «на войне как на войне». Если кто покусится на ее родное дитя, морской голубок например, чайка бросается вдогонку, но если заметит, что птенец уже мертв или что голубок начал уже расклевывать его, тут же может присоединиться к похитителю, и они вместе довершают это злодейское действо. Вот такие они, эти некоронованные королевы морских островов – черноголовые чайки.

То, что эти «королевы» всеядны и прожорливы, человека очень устраивает. Колония с числом взрослых птиц около 60 000 в сутки вместе с птенцами съедает 12 000 тонн корма, среди которых очень много вредителей садов и полей. Никаким химикатам такое не под силу.

Если случится побывать вам, ребята, в туристическом походе, там, где гнездятся черноголовые чайки, где-нибудь на островах или в Черноморском заповеднике, обходите их колонии десятой дорогой.

И сами не приближайтесь, и другим не позволяйте, иначе на вашей совести могут оказаться тысячи и тысячи загубленных пернатых жизней.

Всем кажется, что это вовсе и не цветок, а какая-то пушистая, но почему-то зеленая зверушка. Уж так природа обиходила, так старалась защитить прострел от жаркого солнца, засухи и зимних холодов, что получилось у нее то ли растение, то ли какое-то неведомое ранее создание повышенной лохматости. Мягкий, серебристый, слегка оттопыренный пушок покрывает весь прострел. Фиолетовые цветки его тоже слегка пушистенькие и по форме напоминают поставленные вверх раструбом колокольчики. Растет прострел небольшими кустиками и цвести начинает в самом начале апреля. Почему так рано? Если верить легенде, то у всех растений на Земле были когда-то родные матери, а вот прострелу не повезло, ему досталась злая мачеха. Ежегодно она выгоняет его раньше всех из почвы на холод, а уж потом, по теплу, показываются и прорастают те растения, которые имеют родных, жалеющих их матерей.

Встретить прострел можно в сосновых и дубовых лесах, на сухих каменистых склонах по всему Горному Крыму. Впрочем, если очень повезет, «свидеться» с этим пушистым чудом можно и в степи.

Это и есть та самая сон-трава, которой от бессонницы и медведи, и охотники лечатся.

Имен у прострела много и в народе, и в литературе: сон-трава, сончик, сонуля, дрема, лепок, дикий тюльпан, лиловый ряст, бобрик. Почему бобрик, понятно, – из-за пушистости. Сонуля, дрема, сончик, сон-трава – из-за того, может быть, что к вечеру цветки прострела опускаются книзу, как бы засыпают, а может быть потому, что, по преданию, стоит только животному слегка полизать его корень, как оно тут же засыпает. Название «сон-трава» не лишено изрядного здравого смысла. Оказалось, что эта травка-муравка в «тулупчике» действительно обладает успокаивающим свойством. Как тут не вспомнить притчу об охотнике и медведе. Охотник подкараулил медведя, лизавшего корень прострела, сон-травы, после чего мишка как бы отключился и вскоре заснул. В скандинавском эпосе «Эдда» тоже сказано, что когда под голову Брунгильды, героини книги, положили цветки сон-травы, она тут же уснула спокойно и безмятежно.

Пробовать это на себе ни взрослым, ни детям не стоит. Если вам встретится в лесу или в горах этот очаровательный пушистик – полюбуйтесь им, но не трогайте, так как в зеленом свежем виде он несколько ядовит. Не нужно его срывать еще и потому, что прострел – крымский эндемик, то есть редкое растение, которое нигде, кроме нашего полуострова, не встречается, и если мы его у себя истребим, не пожалеем, то больше на Земле такого очаровашку не встретим.

Грибы в русской национальной кухне всегда были далеко не на последнем месте. Уж чего только из них не стряпали, чего только не напридумывали доморощенные умельцы. Одно перечисление блюд может занять целую страницу, но мы перечислять не будем, на то есть кулинарные книги, и новые, и старые. Особенно старые. Такого рода пристрастие наших соотечественников иногда просто поражало живущих на Руси иностранцев. При дворе Алексея Михайловича жил некогда по его приглашению зарубежный лекарь Самуил Коллинс. Так вот, он о наших грибах писал так: «…они составляют пищу богатых и лакомство бедных. Ежегодно привозят в Москву тысячи возов с грибами и солят их… Те грибы, которые первые появляются в апреле или мае, считаются ядовитыми… но в России они украшают столы вельмож и ценятся дорого…»

Ну конечно же Коллинс имел в виду сморчки и трюфели! Те самые, что некогда за золото чуть ли ни вес на вес продавали. Так было будто бы в Древнем Риме. Принес фунт грибов – получай фунт золота. А если бы сейчас да такое пообещать?! Все бы в лес ринулись, и дети, и старые, и взрослые. Что бы с лесом сделали, вообразить страшно. Так что от обещаний воздержимся.

Появляются трюфели, как уже отмечал Коллинс, ранней весной. Собирать их – дело непростое, ведь они подземные жители, а потому люди издавна полагались на высокие обонятельные способности животных. Уж они-то под землей гриб учуют. Пришли к такому выводу после того, как заметили, с какой прицельной точностью находят трюфели и поедают их дикие кабаны. А если так, почему бы не перепоручить поиск грибов домашней хавронье? Оказалось, что она «слышит» трюфель по запаху за 50 метров. Хозяин свиньи надевал на нее шлейку, рыло перетягивал ремнем, чтобы не съела трюфель, и вел ее на поводке по лесу. Потом переключились на собак, так как свинья в лесу быстро уставала. В дело сгодились болонки, пудели, обычные дворняжки. Натаскивали их дома. Закапывали в землю во дворах грибы и приказывали искать их. В старой Москве грибники, снабжавшие трюфелями Охотный ряд, приспосабливали, случалось, к поискам трюфелей и ручных медведей.

У Владимира Ивановича Даля о трюфеле написано: «Съедомое растение, род подземного гриба».

Трюфели также охотно едят белки, зайцы, косули, барсуки, олени, медведи, улитки. Медведей, к сожалению, в Крыму нет, и все равно такой обширный список поклонников грибного лакомства говорит о многом.

Дороговизна трюфелей породила среди людей множество мошенников. Во Франции, к примеру, грибы смачивали, потом катали в глине. Почва тонким слоем обволакивала трюфели, подсыхала, и вес их при продаже увеличивался. Этот обман стал таким обычным, что даже поговорка бытовала во Франции: «Он лжет, как продавец трюфелей». Россияне по части всяческих обманов, надо сказать, тоже не на последнем месте в мире. Давно известно, что самый ценный трюфель – черный. Его в лесах много меньше, чем белого, менее ценного и менее ароматного. Поэтому в старой России продавцы Охотного ряда сбывали банки в основном с белыми трюфелями. А как продать подороже? Можно и подороже, если белый трюфель, подкрасив при помощи солей железа, превратить в черный, а потом нарисовать на этикетке усатого француза, ведущего свинью на веревочке. Разве русский человек по части находчивости уступит первое место французу?! Да никогда в жизни!