Чтение онлайн

Долго бы плутала еще царевна, если бы не вывели ее мыши из замка. На просторе дышать стало легче, вот только мир удивительно изменился, когда она стала мышкой. Стал каким-то однообразным, почти серым, с редкими ярко-синими вкраплениями, точно она находилась под водой. Да еще и в царстве великанов! Если раньше горы ей казались грозными и неприступными, но она могла их покорить своим напором и парой сапожек-скороходов, то теперь она даже представить не могла, как выберется из этой западни.

Ее окружали только снежные шапки на горных вершинах и узкие каменистые уступы, по которым только мышь и могла проскользнуть. Но все эти тропинки сейчас казались такими длинными, порывы ветра — такими сильными, а путь из замка превращался в такой далекий, что преодолеть его в мышиной шкурке стоило бы жизни, а то и не одной.

Спрятавшись в норке, чтобы не замерзать понапрасну, Василиса решила дождаться Баюна. В надежде, что его бой с Любом и Нелюбом пройдет безболезненно и скоро, она постаралась свернуться клубочком, — как часто делал ее кот, когда хотел согреться, — но теплее совсем не стало.

Она изо всех сил пыталась разгадать, кто же украл Снегурку, но вместо этого запутывалась лишь сильнее, а теперь и вовсе обернулась мышью, и что с этим делать было совсем не понятно. Как искать виновного, когда вместо рук у тебя лапки?

Но искать было нужно. Мороз крепчал, злился, завывал вьюгой, заливал тропинки снегом, и неизвестно, что еще, кроме возвращения внучки, могло бы его задобрить. Если, конечно, он не сам разыграл весь этот спектакль, чтобы наконец-то бушевать во всю силу, не сдерживаемый более Снегуркиной добротою. Да и кто еще мог забраться за закрытые двери ледяного терема? Ставни заперты, а других возможностей пробраться человеку в комнаты те нет…Даже птица, и та не могла бы залететь: ведь в комнате не было даже печки!

Которая, к слову, была в светелке Жар-птицы. Туда пробраться могла и Яга, ей с трубами не впервой работать, а кот ее, бандит одноглазый, и вовсе с легкостью бы проскользнул внутрь. Уж приманить птичку на очередную золотую побрякушку, на очередное зеркальце не составило бы труда. А до Гамаюн добраться вору было вообще проще простого: она жила одна, пусть и на вершине самой высокой ели в Лесном крае. Может, действительно сговорилась с Ягой — та ведь сама не чиста на руку: и детей, и девиц воровала, — позвала своих сестриц-птичек куда, чтобы старуха смогла Кощея почем зря обвинить?

Хотя почему — почем зря? Пропала его Сирин, так ведь он сам ее сначала украл! Хоть и жила раньше она, как Гамаюн, в гордом одиночества на горной вершине, да жила на свободе, а не под Кощеевым надзором. Может, вовсе и не вор это, а освободитель?

Или сам Кощей птиц-девиц воровать решился, а не объявил о том всему царству лишь потому, что еще не всех пятерых собрал в свою коллекцию? Сложно ли ему сочинить слезливую историю, поплакать горючими слезами перед Василисой, обвинив несуществующего вора в покушении на Сирин, а затем обратить царевну в мышь, чтоб не нашла она больше никакой зацепки? Сложно ли ворваться в чужой дом вороном, заколдовать девицу и увести с собой? Проворачивает он такие дела раз за разом, и никакой управы на него нет!

Огорченно поведя усиками, Василиса тяжело вздохнула. Проверить нужно было Кощея, проверить, да только как? Было у них перо Жар-птицы, которое чувствовало силу своей хозяйки, и тому надо было напитаться, чтобы загореться былой мощью…

— Долго еще усами шевелить будешь? Забирайся, — раздался голос Баюна, прерывая раздумья царевны. — У меня, конечно, лапы не скороходы, но на что-то сгодятся.

Благодарно что-то пискнув, Василиса вскарабкалась на спину своего кота, но не успел он сделать и шага, как воздух вновь заискрился, загудел, затрещал. Вихрь подхватил их, точно снежинку, закружил из стороны в сторону, и горное эхо разнесло по всей округе недовольный голос Мороза:

— Упряталась, Василиса? Думаешь, не сыщу? Не тебя, так кота твоего заберу в свой терем, заморожу, коли искать Снегурку не будет! Всех заморожу!

Царевна-мышка, чувствуя, что вот-вот сорвется с кошачьей шкурки, не раздумывая вцепилась в нее зубами. Баюн ошалело мявкнул, но, наглотавшись снега, тут же захлопнул рот. Метель играла ими, то подкидывая, то роняя, пока наконец не выпустила из своих лап на ледяной пол терема Мороза.

— Только мышей ловить и умеешь! — прогрохотал волшебник, сдувая своим холодным дыханием Василису с шерстки Баюна. Та даже пискнуть не успела, как оказалась на полу, но, боясь гнева Мороза, быстро юркнула в норку, пока тот не превратил ее из мыши в ледяную статую. — А искать Снегурку кто будет?!

— Морозушко, что ж я у тебя в тереме найду, коли ее отсюда украли? — заискивающе проговорил Баюн. — Мы ее у Яги, у Кощея искали — не нашли. Будем искать дальше с Василисой…

— Где же Василиса твоя?!

— Ищет, ищет! Не лютуй, Морозушко, — успокоил его кот мурчащим напевом, опасливо косясь на мышиный лаз. — Дело сложное, опасное, так быстро не разобраться, но мы на верном пути. Найдем ее, и седмицы не пройдет, или остаться мне без усов!

— Смотри у меня… Заморожу!

Стукнув по ледяному полу посохом, волшебник вихрем унесся в свою мастерскую и, чтобы никто ему не помешал, закрыл ее на засов.

— И к чему такая осторожность? Не понимяу, — развел лапами Баюн. — Вылезай, Василиса!

Царевна выглянула из мышиной норки. Убедившись, что Мороз действительно ушел, она деловито почистила свои усики и уставилась на Баюна в надежде, что кот ей что-нибудь предложит. Посостязавшись в гляделки со своей хозяйкой и попытавшись одной силой мысли убедить ее, что расследование заходит слишком далеко и пора бы уже обо всем рассказать Берендею, он по-человечьи вздохнул и кивнул, признавая поражение.

— Тебе, — пошевелила ушами Василиса, — нужно вернуться к Василисе Прекрасной за пером Жар-птицы, а вместе с ним уже — в замок Кощея. Если птица у него, то перо нам всю правду раскроет, и Кощею уж будет не отвертеться!

— Бедные мои лапки…

— Ты не кривись, на ус мотай, — продолжала царевна-мышка. — К сестрице моей сам добираться будешь, а до Горного края тебя Иван довезти уж сможет. Ты не серчай… Подумай, как нас чествовать будут, когда мы птичек разыщем!

— Твоя правда, — мяукнул Баюн. — Только боязно мне тебя здесь одну оставлять.

— Брось, — легкомысленно отмахнулась Василиса. — Чуть что, я сразу в Кощеев замок перемещусь…

— Легче не стало.

На мгновение повисла тишина, прерываемая лишь тихим кошачьим сопением. План Баюну решительно не нравился, но и спорить с хозяйкой смысла не было: предложить ничего своего он не мог. Конечно, стоило просто схватить ее за розовый хвостик в зубы и рвануть прямиком к Берендею, да только получать нагоняй, что не уберег его дочку… ну совсем не хотелось.

— Может, все-таки вместе отправимся к Василисе Прекрасной? — предпринял последнюю попытку кот.