Чтение онлайн

Эти растительноядные пресмыкающиеся кроме режущего рогового клюва имели мощные зубы для перетирания пищи. Гигантские рога и костный воротник надежно защищали этих «бизонов» мезозоя от нападения хищных динозавров.

Чем крупнее животное, тем труднее происходит перестройка. И чем дальше от начала цепи питания отстоит форма, тем труднее ей попасть «в ногу» с остальными звеньями своей цепи.

Вероятно, в этой ситуации лучше всего чувствовали себя маленькие животные, которым не так уж много нужно было пищи, чтобы прокормиться. В тот период, когда цветковые растения стремительно вытесняли голосеменных, животные эти вполне могли для начала продержаться на смешанном питании и тем значительно растянуть время, отпущенное им на приспособление к новой пище. Именно в таком положении оказались все еще маленькие млекопитающие. С появлением покрытосеменных и пробил их звездный час. 200 миллионов лет ожидания остались позади.

Но такое долгое ожидание «своего часа» не было привилегией одних млекопитающих. Если вспомнить судьбу костистых рыб, тоже появившихся в триасе, в самом его конце, и ставших хозяевами вод только в кайнозое, или тех же рептилий (с середины карбона до начала перми), или, наконец, птиц, находки которых относятся к середине юры, а истинный расцвет — к кайнозою, то становится ясно, что судьба млекопитающих не была чем-то исключительным в истории жизни на Земле.

У хищных динозавров передние конечности очень малы, а вот у дейнохейруса, или страннорукого динозавра, они достигали двух с половиной метров в длину. Если предположить, что дейнохейрус сложен столь же пропорционально, как другие хищные динозавры, то длина его задних конечностей была бы около пяти, а рост — около десяти метров!

Палеонтологам удалось пока что найти только плечевой пояс этого загадочного динозавра. Пролить свет на истинное строение и образ жизни дейнохейруса, одного из последних хищных динозавров на Земле, помогут только новые находки.

ПЕРВЫЕ МЛЕКОПИТАЮЩИЕ СОВРЕМЕННЫХ НАМ ГРУПП

Мы говорили, что к концу мезозоя на Земле уже сформировались почти все группы млекопитающих, которые живут и сегодня. Прогрессивное развитие мозга, теплокровность и живорождение сделали их к этому времени более жизнеспособными, чем были пресмыкающиеся.

Наиболее прогрессивная группа млекопитающих — плацентарные, или настоящие звери, развиваются именно в мелу.

До недавнего времени считалось, что самые древние звери найдены в раннемеловых отложениях Америки — в Техасе. Вместе с ними обнаружены остатки более примитивных млекопитающих (ныне эта группа полностью вымерла) и сумчатых. Но в 1969 году в Северной Гоби, в местонахождении Хобур, отряд Советско-Монгольской палеонтологической экспедиции обнаружил в отложениях раннего мела фауну, близкую к американской. Вместе с остатками динозавров, водных черепах и ящериц найдены представители трех подклассов и четырех отрядов древних млекопитающих. Однако около 80 процентов находок составляли плацентарные млекопитающие, тогда как в американской фауне в основном найдены более древние формы. А вот остатки сумчатых в мезозойских отложениях Азии пока не найдены.

Борис Александрович Трофимов и Валерий Юрьевич Решетов сравнили эти находки с американскими и пришли к выводу, что родиной первых настоящих зверей была именно Центральная Азия.

Затем плацентарные заселили и Северную Америку. Они перебрались туда из Азии через Берингийскую сушу, которая существовала тогда на месте Берингова пролива. Там они начинают бурно развиваться и вытесняют архаичных сумчатых.

Среди плацентарных уже можно различить предков зайцеобразных, приматов, древних хищных и копытных.

Таким образом, уже 100 миллионов лет назад основные группы зверей были готовы к испытаниям на полигоне жизни, пока еще не освободившемся.

Что же представляют собой находки древних млекопитающих?

В большинстве случаев это зубы. А поскольку сами древние звери были не больше крысы, то понятно, что собрать такие зубы — дело очень непростое.

Вооружившись лупой, на четвереньках, ползком, исследует ученый местонахождение. Рассматривает породу, и если зубы в ней есть, то начинается тяжелая, кропотливая работа. Тонны песка и глины просеивают и промывают сквозь сита, чтобы отделить зубы хотя бы от части породы. Хорошо еще, если обнажение рядом с ручьем! А если нет, то драгоценную воду приходится везти за десятки километров в тридцатилитровых флягах. В таких флягах обычно возят молоко. Но развитие техники транспортировки коснулось и нас, палеонтологов.

Пятидесятиградусная жара. Пустыня. Тени нет. Люди устали. Хочется пить. И тут к лагерю приближается машина, которая волочет за собой цистерну с приятнейшей надписью: «Квас». Настроение мигом поднимается, и вода из такой цистерны кажется вкуснее, и работа идет веселее, и тяжелое занятие — промывка песка — уже не кажется таким утомительным.

Но вот промывка закончена. Костеносный песок ссыпают в толстые бумажные мешки и отправляют в институт.

В лаборатории под лупой или под бинокулярным микроскопом медленно и очень тщательно маленьким пинцетом, а то и вовсе иглой, смазанной вазелином, препараторы выбирают зубы и мельчайшие косточки из костеносного песка. Сортируют, раскладывают по специальным камерам-коробочкам, где им предстоит храниться, и на каждой такой коробочке обязательно пишут, откуда взят материал, когда и кем. Без такой надписи очень легко перепутать, забыть, откуда что, и находка потеряет свою научную ценность.

Первые же результаты работ Советско-Монгольской экспедиции в 1969 году вызвали настоящую сенсацию у нас и за рубежом. Древние плацентарные в таком количестве?! Заметки об этих находках тут же были помещены в печати, а из Соединенных Штатов прибыл фотокорреспондент, чтобы снять для журнала наши ценности.

ПОСЛЕДНИЙ ДИНОЗАВР

Шуршат, копошатся, перебегают с места на место маленькие проворные зверьки. Их длинные носы непрестанно двигаются, а острые зубы грызут все, что попадется. Но вот насторожились уши, перестали грызть рты, глаза уставились в одну точку. Еще миг — и зверьки исчезли. А там, где суетились малыши, застыл уродливый неуклюжий великан.

Солнце село. Тревожно-красными стали скалы и камни на берегу лагуны. Красные лучи отразились в глазах великана. Ожили, задвигались огромные, похожие на ветви мертвого дерева, лапы. Потянулись в сторону заходящего солнца. Резкий, тоскливый клекот одиноким призывом полетел над водой и тут же рассыпался, смолк в тишине прозрачного вечера.

Никто не откликнулся. Никто не пришел. Только маленькие проворные зверьки вылезли из-под камня и забегали, засуетились, как прежде. Им не было дела до одинокого ящера, который каждый день приходил сюда на закате и безнадежно ждал ответа на свой призыв. Они привыкли к нему, как привыкли к шершавым камням и запаху водорослей. Великан тоже не замечал малышей.

Где ему было догадаться, что его время уже прошло и что у ног его бегают прапрадедушки слонов, носорогов и китов, которые со временем станут хозяевами Земли.

Мезозойская пустыня.

Глава X

КАТАСТРОФЫ, КАТАСТРОФЫ…

Было так.

…Снег все валил и валил. Свирепый ветер лавиной обрушивал его на сбившихся в нелепые кучи динозавров. То один из них, то другой боязливо тыкались носами в странные белые клочья, облепившие бока соседей. Временами они стряхивали с себя эти клочья и нерешительно переступали с ноги на ногу. А ноги их все глубже тонули в этом белом податливом «иле». Вот он уже коснулся брюха. Все меньше хотелось двигаться. Все реже поворачивались головы. Все безнадежнее редкие тревожные крики. Оцепенение, безразличие ко всему постепенно овладевало ими. Они уже не чувствовали, как снег окутал их тела, как намел высокий холм над их головами. Они спали, и сон их становился все крепче, постепенно он переходил в вечный сон, от которого нет пробуждения.

А может и так.

…Нестерпимый зной жжет кожу, глаза. С каждым вздохом все труднее дышать. Вода не приносит никакого облегчения. Она так горяча, что обжигает язык. Медленно, спотыкаясь на каждом шагу, бредет трицератопс. Он уже отчаялся найти клочок зеленой травы или свежую ветку кустарника. Все сухо и мертво. Все выжжено беспощадным солнцем. То тут, то там по равнине разбросаны трупы его собратьев вперемежку с трупами тираннозавров — его злейших врагов. А он все бредет и бредет. Он уже никого не боится. Он видит, как при его приближении тираннозавр, который казался ему уже трупом, с трудом поднимает тяжелую голову. Бессильные движения смертоносных челюстей, и голова падает на горячий песок. Трицератопс проходит так близко, что задевает хвостом недвижные ноги гиганта. Но сейчас это не имеет никакого значения. Стекленеющие глаза тираннозавра перестали видеть его.