Чтение онлайн

Не сдержавшись, Кэнсаль украдкой осмотрела аудиторию и заметила сидящего «особняком» расслабленного Ингелео. Его руки, как обычно, прятались в карманах тёмной джинсовой куртки со стильными потёртостями, а голову скрывал серый капюшон. Кэнсаль видела его неприступным и незаинтересованным, но никогда не чувствовала, чтобы ему было дискомфортно в подобных ситуациях. Она подозревала, что ему нравится никого к себе не подпускать, и порой романтизировала его грубое поведение.

«Он даже не посмотрит на такое серое пятно, как ты. Что в тебе вообще может привлечь, а? Ты блёклая и затравленная мышь!» — язвительно зашептал голос в голове.

Кэнсаль уже привыкла к подобным выпадам, но старалась их игнорировать. Уж лучше слушать его одного, чем сотню других, перебивающих друг друга.

— Как думаешь, он меня отошьёт, если я решу с ним сблизиться? — Инетта продолжала болтать, а Кэнсаль нехотя, но слушала.

— А мне какая разница? Может и отошьёт, он же та ещё дрянь.

— Но думаю, шанс-то у меня может быть?

«То ли дело я. Харизматичная, яркая, говорящая прямо, эмоциональная. Тебе со мной не тягаться! — с упоением захохотал голос издевающимся тоном. — Уж на меня бы этот парень всяко обратил внимание! Эй, неудачница-а-а», — сладко, нараспев, протянул голос.

Злость заполняла хрупкие руки Кэнсаль, сотрясающиеся от нарастающей дрожи. Вот уж кого она не хотела слушать. Этот голос не затыкался, даже когда она старательно его игнорировала.

— Заткись! — прошипела Кэнсаль, не понизив голос. — Я тебя не спрашивала, — добивала уже тише.

Она тут же съёжилась, когда осознала ошибку. Фразы, сказанные ей, уже привлекли внимание. Как она могла так опрометчиво ответить? Да ещё и так громко!

Кэнсаль зажмурилась на мгновение, вслушиваясь в разговоры студентов вокруг. Никто ничего не сказал, видимо, многие уже привыкли к подобным выходкам. Тем лучше для неё. Она успокоилась, судорожно выдохнула, успокаивая себя. Пусть её никто не замечает, всё правильно.

— Что ты там несёшь опять, а?

Прогремел голос Инетты, точно звякнувшее лезвие гильотины. Кэнсаль почувствовала, как оно обрушивается на шею, но не отсекает голову полностью. Теперь затряслись и колени, хоть она и старалась наклониться как можно ближе к поверхности парты, чтобы скрыть факт трясущихся конечностей.

— Завела себе воображаемого дружка для общения, чудачка? Похоже даже ему с тобой водиться не хочется, — продолжала злобно подшучивать Инетта.

Кэнсаль старалась не подавать виду того, что она здесь. Словно, если она не будет двигаться, то будет невидимой. Ей так хотелось стать частью парты, чтобы исчезнуть, но разве это возможно? Одни привыкли называть её «чудаковатой» из-за странной привычки разговаривать с самой собой, в то время как другие реагировали довольно остро. Уцепиться за её странное поведение, чтобы выместить агрессию и принести успокоение своим эмоциям, обычное дело для давней мучительницы.

— Я с тобой говорю, кенц?! — Инета злостно шипела.

Сердце Кэнсаль билось так сильно, что, казалось, отдавалось в каждой клеточке с бешенной силой, точно удары колокола. Тонкие и огромные лапищи страха с силой прошли по позвоночнику, когда она услышала, что Инетта поднялась со своего места и начала медленно приближаться к ней. Заставив себя повернуть голову, Вэнферас заметила, как пальцы темноволосой мучительницы предвкушающе тянулись к её волосам.

Она уже почувствовала силу, с которой Инетта натянет их, а те, скуля, оборвутся. Однако рука задиры так и не коснулась головы. На её счастье в кабинет зашёл преподаватель.

Академка потрясывалась: дрожь усилилась, когда ладонь сокурсницы упала на её плечо и с силой сжала его. Холодная улыбка садистки вызывала дикий ужас. Хотелось оттолкнуть её, закричать, но вместо этого Кэнсаль покорно сидела. Серо-карие глаза обидчицы сверкнули.

— Мы с тобой попозже поболтаем, — угрожающим тоном прошептала Инетта, а после отпустила Кэнсаль и ушла обратно.

Время текло. Пары сменяли друг друга, как и профессора со студентами. Светлые стены в коридорах академии начали окрашиваться закатными лучами, преображая нежно-голубую блестящую поверхность в коридоре новыми красками. Хмурящиеся облака, не торопясь, пересекали небо, держа путь в неизвестные даже им самим дали. Стрелки на больших часах в холле медленно ползли к четырём часам.

***

Кенц? — ругательство пришедшее из древнего языка этвахаумов, означающее «сука».

========== Глава 3. Когда страх пробирается под кожу. Часть 2 ==========

Академия кувелов,

кабинет алхимии

Гулкий, но приятный и мелодичный звонок побежал по стенам, потолкам, лестницам и коридорам, извещая об окончании занятия. Студенты спешно собирали вещи. Кто мчался на следующую пару, а кто собирался в общежитие.

Малер подхватил тетради, закинул в сумку и повесил её на плечо. Сидевшая рядом Лания собрала вещи и поспешила обогнуть парту, чтобы присоединиться к другу. Он окинул взглядом пурпурный пиджак с наполовину тёмным воротником и светлую блузку, скрывающуюся под ним. Форма предполагала несколько вариантов пиджаков, но Лания редко надевала второй. Другой отличался стоячим воротником и тёмными пуговицами на рукавах, да и фасон его излишне выделял девичьи изгибы.

Юноша вообще не понимал, зачем все эти формальности, и практически никогда не натягивал на себя верхнюю часть формы, лишь в редких и требующих того случаях. В остальное время он получал выговоры то за кофты, то за любимую кожанку. Уставшие бороться с ним профессора, — хоть он и не был единственным нарушителем дресс-кода, — уже просто махали рукой и переставали затевать всякие ссоры. Малера перемена в их поведении лишь веселила, да и он позволял себе только избавиться от пиджака, а не всей формы в целом. Так делал не он один, хотя в комплект также входила пурпурная кофта с тёмными элементами.

Повесив сумку на левое плечо, Лания подошла к другу, вызвав его недоумение, которое он постарался не демонстрировать так явно. На всякий случай он бегло её осмотрел. Не заметив ничего странного, осторожно подтолкнул академку к выходу.

— Ну что? Ты так и не рассказала о поездке домой, — начал Малер, решая не ходить вокруг да около.

— А… — Лания засуетилась, направляя взгляд в пол. — В общем-то, отец звал нас на ужин, чтобы сообщить кое-что.

Её голос стал до того тихим к концу, что академец еле расслышал. Это был своего рода звоночек, который тихонько звякнул в голове Малера. Он знал Ланию слишком хорошо, а потому сразу понял, что она пытается о чём-то умолчать, чтобы не причинять неудобств. Присфидум считал эту привычку дурацкой и раздражающей, ведь самому ему каждый раз гадать не нравилось, да и с дедукцией у него явные проблемы. Если он и пытался что-то с чем-то связать, то без должных подсказок приходил к неверным выводам. Потому он чаще просто слушал свои внутренние ощущения, которые его подводили крайне редко.

— Мне что, опять из тебя клещами всё вытаскивать? — Он чуть склонил голову в её сторону и начал буравить взглядом её затылок рядом со своим плечом.

Лания замялась. Когда она нервничала, то начинала заправлять волосы за ухо, но только за правое. Малер считал, что это своего рода успокоительный жест. В этот раз она уже начала поднимать руку, чтобы сделать привычное действие, как вдруг опустила, чуть спрятав за оборками свободной юбки в складку, доходящей чуть ниже середины бедра.

— Нет, просто я и сама ещё не переварила эту новость. — Лания поджала губу и принялась разглаживать конец юбки, а после и вовсе мять её край. — Отец решил, что хочет, чтобы я и Валтис вместе пошли на службу при Труларте.

Малер хотел возмутиться, преисполнившись негодованием, но понял, что беды на этом не заканчиваются. Она осторожно посмотрела на него, Присфидуму оставалось только кивнуть, чтобы Лания продолжала.

— И он… посчитал… нужным организовать для нас совместные тренировки.

Возмущение Малера к этому моменту достигло своего предела. Он прекрасно знал, что отец Лании слепой олень, который предпочитает не замечать или и правда не видит проблем во взаимоотношениях брата и сестры. Однако искренне не понимал, как можно всё спускать паршивцу — Валтису — с рук. Напрашивался вывод о том, что отец Лании так сильно хотел наследника, а не наследницу, что принял в свой дом сына близкого друга с распростёртыми объятиями. Всей истории усыновления Малер не знал, как и сама Лания, ведь эту тему в их семье старались не поднимать вообще.