По следам своих снов
Шрифт:
Сам Константинас жил в клинике практически постоянно. У мага была квартира в городе, но там он появлялся довольно редко. Все сотрудники Константинаса Рэйба знали, что их шеф – трудоголик, и в клинике засиживается допоздна. Никто, правда, не знал, что большую часть времени Рэйб проводит совсем не в своём уютном кабинете.
Когда-то о том, что в уютном домике на окраине города не четыре этажа, а восемь, знали несколько десятков человек. Потом почти все они об этом благополучно забыли, не без помощи мага, конечно. И только архитектор упорно не желал забывать о существовании этих злополучных подземных этажей. В конце концов, как и следовало ожидать, магия победила, сломав яростное сопротивление сильного и на редкость жизнелюбивого человека.
Именно эта, секретная часть дома и была настоящей обителью мага, там он жил, работал и изучал древние манускрипты. Основная часть экспериментов проводилась им там же. Попасть на «тёмную сторону» домика с розами можно было не только из кабинета Константинаса. Было два подземных хода: один вел за город, к реке, а другой – почти в центр города, на вокзал. Конечно, они и раньше существовали, эти ходы, Константинас лишь нашёл им новое применение, обеспечив себя запасными выходами – на всякий случай.
Рэйб был вполне доволен собой. Он заполучил ещё одну подопытную для своего эксперимента. Причём – добровольную. Константинасу было важно именно добровольное участие. И доверие подопытной. Вика сама не заметила, как попалась в ловушку. Раз – и ловушка захлопнулась.
Где-то в глубине души Константинаса Рэйба шевельнулось что-то, похожее на жалость к этой девочке, у которой не было шансов выжить. Однако смутное и почти незаметное чувство тут же растаяло без следа – «Да, девочка забавная, но таких, как она – много, а вот времени у меня нет, – подумал Константинас. – Одной Викой больше, одной меньше… Да и потом, в любом случае она получит почти абсолютное могущество, станет равной богам – на каких-то несколько дней, но всё же. За обладание ничтожной долей этого могущества люди гибли сотнями и тысячами, сами шли на смерть… Так что в каком-то смысле, ей повезло.»
Глава 3
Проснулась Вика очень рано – ещё и шести не было, однако самочувствие было отменным, и спать совсем не хотелось. Завернувшись в одеяло, она вышла на балкон. Над городом вставало солнце, щедро одаривая своими лучами редких прохожих, а в воздухе отчётливо пахло весной. То ли весна так повлияла, то ли эксперимент мага подействовал, но никогда ещё Вика не чувствовала в себе столько сил. Энергия просто выплескивалась наружу, и отчаянно хотелось что-нибудь делать, куда-то бежать, танцевать, петь наконец!
Увы, сонные и хмурые соседи едва ли смогут оценить песни и пляски в шесть утра. Улыбнувшись, Вика зашла в квартиру, оставив балконную дверь не запертой – холодно ей почему-то не было.
Уже три дня она ходила на сеансы акустической цветотерапии, как называл свою методику Константинас. Ничего неприятного там действительно не было. Вика сидела в наушниках перед огромным монитором компьютера. В наушниках звучала тихая странная музыка. Впрочем, её нельзя было назвать неприятной. Перед глазами проплывали разные картинки, меняя цвет и складываясь порой в причудливые формы. Цвет менялся, пульсируя то быстро, то медленно, и совпадал с ритмом, который чуть слышно отбивали в наушниках барабаны. По комнате также волнами разливался запах каких-то эфирных масел, то резкий, то приторно-сладкий, иногда Вика чувствовала знакомые запахи. Обычно это были цитрусовые или хвойные ароматы – их сложно спутать с чем-то ещё.
Первый раз сеанс длился полчаса, второй раз – час, а в третий раз Вика провела в кабинете акустической цветотерапии полтора часа. Перед каждым сеансом маг давал ей какой-то травяной настой. Сладковато-пряный вкус с каждым разом становился всё сильнее и насыщенней, но Вика решила, что ей это просто показалось.
После сеансов Константинас привозил её домой, и она сразу же засыпала. Он объяснил, что это – нормальная реакция уставшего организма, и Вика не беспокоилась.
Каждый вечер она записывала свои ощущения, мысли, и все происшествия за день, в дневник – они так договорились с Константинасом. Он просил Вику записывать всё, даже сны. Вика знала, что методика экспериментальная. Знала, что она не первая, кто её проходит. Поначалу она чувствовала себя чем-то вроде подопытного кролика, но Константинас был так рад её участию, так трогательно заботился о ней, что её быстро перестала тяготить эта роль.
Маг просил Вику быть экспертом, оценивать всё, что он делает, оценивать своё самочувствие и результаты. Константинас говорил, что вести дневник – занятие чрезвычайно полезное во всех отношениях, и дело даже не в том, что ему нужна обратная связь по экспериментальному курсу. Вика не могла с ним спорить. Она признавала, что ведение дневника полезно, но, с другой стороны, ей бы не хотелось, чтобы кто-либо читал то, что она пишет. Константинас посмеялся, а на следующий день подарил ей тетрадь с ключиком.
Вика автоматически посмотрела на подаренную магом тетрадь. Она больше была похожа на старинную книгу, чем на тетрадь для записей. Золотистая кожаная обложка, тёплая на ощупь, по углам – металлические уголки с выгравированными на них вензелями. Под обложкой – плотные листы желтоватой, словно состаренной, мелованной бумаги, разлинованной в тонкую полоску, чтобы было удобнее писать. Конечно, самым интересным было то, что дневник закрывался на ключ. Ключик был маленький, из какого-то жёлтого металла, с алой ленточкой. Вика поймала себя на мысли, что есть у тетрадки какой-то секрет. Мысль, точнее, ощущение, было не очень приятным. Но тетрадка была просто загляденье! Девушка отогнала всякие дурацкие мысли. Не тетрадь, а целое произведение искусства! Точнее, китайской промышленности. Вика видела что-то похожее в книжном магазине.
Сначала Вике довольно сложно было всё записывать. Что-то забывалось, а для описания некоторых событий просто было трудно подобрать слова. Конечно, сказывалось отсутствие привычки к ежедневному анализу и оценке происходящего. Она никогда раньше не вела дневников, однако уже на третий день ей стало нравиться это занятие. Мысли на бумаге виделись уже совершенно иначе, выстраивались в стройные ряды и приводили к несколько другим выводам. Это было удивительным, и Вика даже пожалела, что не вела дневник раньше, возможно, она не сделала бы столько ошибок в своей жизни, если бы обдумывала происходящее не как участница событий, а как сторонний наблюдатель. Дневник как раз и позволял быть наблюдателем своей жизни. Он словно стал её собеседником, и Вика перестала так остро переживать отсутствие Риты. Теперь ей было, с кем поделиться своими мыслями.
В дневник она записывала всё, и даже то, что думала о маге. Ведь эти записи никто читать не будет. Излишне любопытных домашних не было, от кота дневник убирался подальше, а Константинас увидит лишь то, что Вика сочтёт возможным ему рассказать.
Событий было много, новых ощущений – ещё больше. Ей было что описывать и над чем задуматься. Акустическая цветотерапия Константинаса совершенно необъяснимым образом стала открывать для Вики её саму, и это открытие было удивительным. Оно стоило всех этих экспериментов, и Вика была благодарна магу за его предложение.
Уже одевшись, Вика вновь вышла на балкон. Какое-то смутное чувство не давало покоя… Разглядывая с балкона почти пустую улицу, она внезапно поняла, что видит всё, даже мелкие трещинки в стенах соседнего дома. Видит хмурые заспанные лица людей, спешащих по своим делам, ледяные узоры на лужах, уже начинающие таять под солнцем. Невероятная острота зрения поразила её. Переведя дыхание, и всё ещё не веря глазам своим, Вика продолжала рассматривать совершенно другой мир, который она не видела раньше.