Чтение онлайн

Возможно, лежат рядом с разрушенным временем, полузасыпанным остовом «Диксмюде» и дневники французских воздухоплавателей. Как знать, что написано в них с того момента, когда земля получила последнюю радиограмму, за дни неторопливого дрейфа от места, где море поглотило их командира.

...Дирижабли родились раньше времени. Удачно использовав статическую, всплывную силу газа, они оказались беззащитными перед сложнейшими атмосферными явлениями, досконально еще не изученными и сегодня. Ураганные ветры, грозовые разряды, обледенения, статическое электричество и многое другое и доныне служат серьезными помехами авиации, хотя и многократно уменьшенными но отношению к современным самолетам, летательным аппаратам тяжелее воздуха. Эти явления оказались вовсе «не по зубам» дирижаблям, механизмам, тоже соответствующим уровню инженерной мысли и достижениям техники своего времени. Думается, одна из причин такого порядка и погубила «Диксмюде».

Но грядет новая эпоха, новая ступень развития техники. И небо вновь увидит дирижабли. Это будут лайнеры из металлов, которые сегодня еще, возможно, не вышли из стен лабораторий. Материалов иных физических характеристик. Не водород, а негорючий гелий, способы получения которого в промышленных масштабах будут несравненно дешевле, чем сегодня, наполнит дирижабли. Как знать, возможно, и останутся двигатели внутреннего сгорания, работающие на подорожавших нефтепродуктах. И это обстоятельство может существенным образом сказаться в пользу дирижаблей при сравнении их экономических характеристик с самолетами.

Наконец, бортовая ЭВМ чутко отреагирует на любые изменения погоды, и рулевое управление, построенное на максимальном использовании автоматики, парирует все капризы ветра, атмосферного давления — всего того, что и приостановило развитие дирижаблестроения.

Необходимость же аппаратов легче воздуха в недалеком будущем при научных исследованиях, как средство массового туризма, как летающих кранов, переносящих крупногабаритные грузы в труднодоступные места, весьма ощутима.

И может быть, над Францией, над Тулоном и взметнувшимся ввысь памятником погибшему экипажу величественно проплывет новый «Диксмюде». Пересечет Средиземное море, оставит под собой Сахару, которая, по нашему убеждению, и хранит эту тайну...

Тот июльский вечер 1927 года в лондонском ресторане «Савойя» был обычным. Разносили ароматные спагетти. Пили терпкое вино. Звучала музыка. Пары танцевали чарльстон, фокстрот, медлительное танго.

За угловым столиком двое мужчин и элегантная пожилая дама рассеянно наблюдали зал и вполголоса разговаривали. Можно подумать со стороны — обычная светская беседа. Впрочем, если прислушаться, мнение сложилось бы иное. Тема модная — авиация. Разговаривают же далеко не дилетанты.

— Ну хорошо. Линдбергу с «райтом» в 250 сил удалось тридцать три часа продержаться в воздухе, — говорит дама. — И вы понимаете, что основной враг одиночки пилота — сон.

Она замолчала, сбила столбик пепла с сигареты. Ждала ответа.

— Я бы ко сну добавил еще и встречный ветер. Если бы ветры дули, как хотят корабли! Но, увы... — задумчиво проговорил высокий светловолосый ирландец полковник Фред Минхин. Он был немного меланхолик, хотя это ему не помешало стать одним из известнейших пилотов времен первой мировой войны. Но шеф-пилот дальных авиалиний Королевского воздушного флота был в штатском, как и его друг капитан Лесли Гамильтон, ныне частный коммерческий пилот.

А теперь работа была спокойная, ровная, и оба чувствовали, что при такой уравновешенности из жизни как бы испаряется соль. Потому предложение принцессы Людвиг Левенштейн-Вертхайм, в авиационных кругах больше известной под именем Анны Сейвл, встретиться и обсудить одну заманчивую идею они восприняли с интересом.

Нет, это не была прихоть скучающей богатой леди. Принцессу они знали как опытного пилота, в одиночку перелетевшую Средиземное море из Египта во Францию, и как отважную спортсменку-горнолыжницу. Как человека, который не бросает слов на ветер.

И принцесса Анна заговорила об Атлантике. С незапамятных времен Атлантика служила «полигоном» для испытания средств сообщения и связи между Старым и Новым Светом. Ее пересекали драккары викингов и крутобокие испанские галеоны. Бороздили первые пароходы и огромные лайнеры. Зимой и летом. С востока на запад и с запада на восток. Соединяли континенты телеграфными подводными кабелями и радиоволнами через эфир.

Пытались перелететь и на воздушных шарах. И конечно же проверка возможностей самолета, надежности моторов, точности навигационных приборов и искусства штурманов в многочасовой схватке с пространством и стихией должна была состояться именно над Атлантикой и нигде больше.

Человечество требовало рекордов. Лорд Нортклиф, богатейший газетный магнат, обещал 10 000 фунтов первому авиатору, который пролетит над Атлантикой в том или ином направлении без посадки и меньше чем за 72 часа. Из-за направления преобладающих ветров полет с запада на восток считался наилучшим. И потом, в конце многочасового пути лучше очутиться над густонаселенной Европой, чем безжизненной тундрой Лабрадора.

Первыми приняли вызов англичане Хоукер и Грейв. 18 мая 1919 года они вылетели на одномоторном «Сопвиче» с Ньюфаундленда и через несколько часов... приземлились... в океане. Десять дней спустя газеты запестрели аршинными заголовками: «Через Атлантику за 11 дней. Триумф четырехмоторного гидроаэроплана «Кертисс»». Далее сообщалось, что шесть американских морских летчиков, отправившись 16 мая из Сент-Джонса на Ньюфаундленде, прибыли 27 мая в Лиссабон, после недельной остановки на Азорских островах. Пилотам устроили овацию, но приза не вручили.

Фортуна улыбнулась месяц спустя двум демобилизованным английским летчикам: двадцативосьмилетнему Джону Алькоку и тридцатилетнему штурману Артуру Брауну. Они стартовали 14 июня с того же Ньюфаундленда, и через 16 часов 12 минут двухмоторный биплан «Виккерс-Вими» увяз носом в болоте возле ирландского города Клифден. Полет изобиловал драматическими событиями. На высоте 2600 метров при скорости 160 километров в час Брауну пришлось совершить несколько акробатических путешествий по крылу к моторам, счищать лед с карбюраторов. Король Георг V пожаловал смельчакам дворянство, а Уинстон Черчилль лично вручил долгожданный приз. А потом долгих семь лет Атлантика не слышала гула авиационных моторов… [82]

Ньюфаундленд — это еще не Америка, а Ирландия — не Европа — так считал богатый, живущий во Франции баск Раймон Ортег. И предложил награду в 26 000 долларов «первому пилоту, который совершит беспосадочный перелет из Парижа в Нью-Йорк или в обратном направлении». На одной чаше весов — 8000 километров над океаном. На другой — тихоходные самолеты, без радиолокаторов, радиокомпасов, с примитивными навигационными приборами.

Первым попытался навести воздушный мост между континентами ас первой мировой войны француз Рене Фонк. В конце сентября 1926 года его трехмоторный самолет, забитый до отказа горючим, загорается на взлете в нью-йоркском аэропорту. Фонк чудом остается в живых. В пламени погибают французский радист