Чтение онлайн

Жизнь постепенно возвращалась на круги своя, и однажды шестнадцать сотрудников следственной группы решили сходить вечерком в местный паб. Дерек Пирс сделал каждому персональный подарок в память о наиболее примечательных моментах их длительной работы. Как-то один из следователей, изрядно выпив, принялся ловить рыбу в аквариуме ресторана, где подавали блюда из морепродуктов. Пирс подарил ему круглый аквариум с живой золотой рыбкой, чтобы напоминала о том случае. Другому сотруднику на одной из шумных вечеринок врезали в глаз. Пирс подарил бедняге бычий глаз.

В старый паспорт Гвинна Чемберса вставили фотографию Джона Деймана, снятого с затылка, с подписью «Колин Питчфорк». Этот документ решили подарить полицейскому, которого обманул Ян Келли.

Они понимали, что такого дела в их практике больше не будет. Многие уже сетовали на скуку и обыденность службы. Действительно, прежнего напряжения уже не было. Но многие из сотрудников за время следствия стали степеннее и серьезнее.

А золотая рыбка в конце концов осталась у Джона Деймана, и он назвал ее Колин.

В середине 1988 года в юриспруденции Соединенных Штатов произошла сенсация, связанная с применением метода генной дактилоскопии. При расследовании ряда уголовных дел этот метод использовали во Флориде, Оклахоме, Нью-Йорке, Пенсильвании, Вирджинии и Вашингтоне. Поскольку результат неизменно оказывался положительным, крупные компании Мэриленда, Калифорнии и Нью-Йорка начали применять генетические анализы для получения подтверждающей информации. В телерепортажах и печати часто появлялись сообщения о все новых уголовных преступлениях, раскрытых благодаря методу генной дактилоскопии.

Союз гражданских свобод США начал ряд исследований с целью выяснить, не нарушает ли использование компьютерных баз данных и добровольное тестирование ДНК соответствующих конституционных статей, а также допустимо ли использование информации, полученной при исследовании ДНК, для выявления носителей вируса СПИДа и получения инкриминирующей или подтверждающей информации.

Несмотря на придирчивость со стороны американских граждан и осторожность законодателей, было очевидно, что технология, разработанная доктором Алеком Джефрисом, способна выдержать самую тщательную проверку. Открытый им метод генной дактилоскопии породил новую отрасль, возможности и перспективы которой неограниченны. Эксперты предсказывали, что когда-нибудь генетические отпечатки американских граждан будут так же доступны, как их номера социального страхования.

В течение восьми месяцев отстранения от служебных обязанностей Дерек Пирс не готовил любимых блюд для своих сослуживцев, потому что ему возбранялось встречаться с ними. Большую часть времени он проводил в одном пабе, в семнадцати милях от своего дома, куда другие полицейские не ходили.

У Пирса была женщина, которую, впрочем, его друзья никогда не видели. Ходили слухи, что она получила какую-то травму, что Пирс заботился о ней и даже предложил ей лечение за свой счет. Никто из бывших сотрудников инспектора по следственной группе и не надеялся когда-нибудь увидеть ее. Пирс редко бывал откровенен даже с друзьями, тем более теперь, когда жалость и сочувствие могли только усилить его страдания. Даже если бы Дерек Пирс внезапно улетел на Восток, никто не узнал бы истинной причины этого решения.

Теперь, когда его отстранили от дел и лишили звания, Пирс больше не мог скрывать свою неуверенность за агрессивными выпадами и язвительностью. Поэтому он избегал общения, не подходил к телефону и вскоре стал более недоступен, чем Марлон Брандо. Знакомые удивлялись, как он обеспечивает себя продуктами, все время сидя дома. Но у Пирса всегда находились какие-то дела, обычно не связанные с его прежней работой, и он отдавался им с большой охотой, чтобы не чувствовать себя совсем отверженным.

Инспектор Пирс был не только плохим пациентом, но и таким же плохим подзащитным. Он не признавал скидок на смягчающие обстоятельства. В день так называемого нападения на полицейского Элисон МакДоннелл он возвращался с совещания у Тони Пейнтера, где говорилось о том, что их группу могут расформировать, а следствие прекратить. Любой из сотрудников следственной группы сослался бы на то, что был тогда в расстроенных чувствах, испытывал досаду, возмущался, злился, короче, находился в состоянии стресса.

Но Пирс не соглашался с этим и повторял:

— Стресс мне нужен.

На вопрос о возможном плохом самочувствии в тот день он ответил:

— Меня называют бесцеремонным, потому что я терпеть не могу дураков.

Судья и обвинитель Пирса, видимо, поняли, что им предстоит вести процесс против человек ка, настроенного по отношению к ним весьма враждебно. Перед началом разбирательства адвокат предупредил Пирса о недопустимости неуважительного отношения к суду. Но беспокойства оказались напрасными: обвиняемый вел себя сдержанно, даже галантно, и это отметил в конце процесса сам судья. 5 июля 1988 года, после пятидневного слушания дела суд удалился на совещание и через сорок восемь минут огласил свое решение, признав Дерека Пирса невиновным по всем статьям обвинения.

Дерека Пирса восстановили на службе в полиции. Заместитель главного констебля сказал, что вопрос о выдаче ему компенсации за все время отстранения от служебных обязанностей подлежит обсуждению. Пирса отправили в краткосрочный отпуск, а потом должны были перевести из следственного отдела на обыкновенную полицейскую работу. Секретарь главного суперинтендента Бейкера сообщила Пирсу, что, узнав о вынесении оправдательного приговора, Бейкер танцевал вокруг стола, а затем сразу бросился искать своего своенравного молодого подчиненного, чтобы поздравить его. Пирс поклялся, что вернется в отдел уголовного розыска сразу же по истечении срока своего наказания.

Конечно же, Пирс никому не признался, что испытывал страх и беспокойство по поводу выдвинутых против него обвинений. Он утверждал, что стрессы ему на пользу, но на самом деле в течение этих нескольких месяцев, будучи отстраненным от работы и не имея возможности общаться с сослуживцами, мучился сомнениями и чувствовал себя уязвимым.

Кроме работы, по которой он так сильно скучал, ему еще больше недоставало общения с сослуживцами, совместных походов в паб в первый понедельник каждого месяца. Пирс специально купил себе хороший костюм для этих случаев. Ему нравились шутки, застольные разговоры, а главное — дух товарищества, без которого он просто не мог жить.

— Это так здорово, — говорил он, — поднять бокал портвейна и выпить за королеву.

На окраине Нарборо, где заканчивается Блэк-Пэд, находится старая церковь Всех святых и кладбище. На шиферной крыше церкви красуются гранитные башенки, розово-янтарные в лучах заходящего солнца. Воскресными вечерами колокольный звон возвещает о вечерне. Когда в светлые летние сумерки закат окрашивает небосвод центральных графств Британии в бронзово-медные тона, сквозь витражи окон под своды церкви проникают рубиновоизумрудные лучи. Старые надгробные камни местами покрыты мхом, а вымощенные булыжником дорожки церковного двора и кладбища под ногами многих поколений жителей, приходивших сюда на протяжении веков, стали совершенно гладкими.