Чтение онлайн

— Неделю? — переспросил Максим. — Почему именно неделю?

И тут людей словно прорвало, все заговорили одновременно, перебивая и поправляя друг друга. Выделить из этого хора единственного оратора Максиму не удалось. А громче всех кричал отлипший от стены мужик, он оказался солистом, остальные лишь слаженно подпевали ему. Выяснилось, что первая корова сдохла почти месяц назад, она умирала долго и страшно. В хозяйстве имелся свой ветеринар, из тех, кто польстился на большие деньги. Он осмотрел больное животное, но на этом все и закончилось — больше местного Айболита никто не видел. Максим так и не понял, сообразил ли сгинувший человек, что именно происходит, и как доложил об этом своим хозяевам. Судя по незавидной участи ветврача, сообразил и доложил, и немедленно поплатился за то, что много знал. Коровью тушу под покровом темноты запихнули в мешок и погрузили в кузов грузовика. На следующий день схожие симптомы обнаружились еще у нескольких животных, их прирезали и тоже, запаковав в черный пластик, вывезли с территории «Ассортимента». С того дня основной работой для людей стал сбор, упаковка и вынос туш павших животных из коровников. Всего за время обследования территории Максим успел насчитать одиннадцать длинных серых сооружений, и все они, по словам людей, сейчас были пусты. Вернее, живых в них уже никого не было, а то, что осталось, предстояло вывезти на свалку в кратчайшие сроки. Работа кипела целыми днями, при этом охранники в забитые трупами сдохших животных помещения не заходили, а лишь караулили входы-выходы из них. Все шло почти гладко до тех пор, пока прямо на «рабочем месте» не умер первый человек.

— Он на боль в груди жаловался, потом температура поднялась, весь мокрый лежал. И хрипел сильно от кашля. Потом, когда он упал и кровью плеваться начал, нас выйти заставили. А потом, кажется, его застрелили, — это произнес тот человек, чье лицо было Максиму почему-то знакомо. Крутилась в голове неясная мысль-догадка, но Максим гнал ее, причем со злостью. Не до нее сейчас, есть задача поважнее, остальное потом, когда они все будут далеко отсюда. В ближайшей инфекционной больнице, естественно.

— Дальше что?

Вопрос оказался лишним, люди снова говорили почти хором. И за фоном из эмоционально произнесенных слов и ругательств Максим ясно слышал чей-то кашель, но человека не видел. Тот, кажется, лежал на нарах и сначала тоже пытался кричать вместе со всеми, но как-то быстро сдался. Максим почти физически чувствовал, как уходит драгоценное время, знал, видел, что уходить надо немедленно, с максимально возможной для них скоростью. Уезжать, улетать — как угодно, лишь бы убраться подальше отсюда, и побыстрее. Хочется верить, что у того человека на нарах бронхит или воспаление легких. У сибирской язвы, помимо кожной формы, есть еще и септическая, или по-другому — легочная. Она встречается редко, но первая жертва умерла именно от нее. Септическая форма сжирает человека мгновенно, в первые дни заболевания, начинается с озноба и подъема температуры, а заканчивается отеком мозга и перитонитом. Убираться отсюда надо немедленно, чтобы не только успеть довезти человека до ближайшей больницы, но и объяснить врачам, от чего именно его нужно лечить. Но остался еще один вопрос, и ответ на него должен быть получен немедленно.

— Слушайте! — сказал Максим. — Слушайте меня! Да не ори ты! — он толкнул в грудь тощего, как Кощей Бессмертный, мужика, и тот отлетел во мрак.

— Слушайте, — повторил Максим, — и вспоминайте, все вспоминайте, что происходило перед тем, как заболела первая корова. Чем ее кормили, кто к ней подходил — чужие, свои? Зачем? Что на территорию привозили? Когда? — но все вопросы оставались без ответа.

— Ладно, давайте так: что каждый из вас делал за неделю до того случая? Копал, мешки таскал, машину разгружал — вспоминайте все, что могло показаться вам необычным. Или еще каким-нибудь, неважно. — «Быстрее, давайте быстрее», — твердил про себя Максим, но молчал, чтобы не помешать, не спугнуть не вовремя сказанным словом или репликой чью-то здравую мысль. Но снова без толку — все топтались вокруг, как кони в стойле, мычали что-то невразумительное — и на этом все.

— Так, я все понял. Ты, — Максим ткнул пальцем наугад, в первый попавшийся маячивший в темноте силуэт человека, — ты что делал месяц назад? Где работал, чем занимался? Подробно только, и не ври мне!

— Да я не вру, — пробормотал тот, — чего мне врать-то. Как всегда — мешки с комбикормом таскал, потом за скотиной убирать надо…

Дальнейший опрос только запутал дело: у каждого из опрошенных был свой, строго определенный участок работы. Людям при телефонном «собеседовании» обещали работу определенного характера, и не обманули. Ветеринара не ставили убирать навоз, а плотника или каменщика не заставляли доить коров.

— А где они?! Где эти строители? — проорал Максим. Он был готов уже хорошенько врезать этим, хоть и настрадавшимся, но не понимавшим ужаса происходящего людям.

— Где, где. За забором, вот где. Через неделю после первого их туда отнесли, по очереди, — буркнул кто-то из темноты. Так, половина ответа получена, но об этом и сам мог бы догадаться. Продолжим.

— Вы же с ними наверняка общались. Где они были заняты, на каких работах? Да соображайте же быстрее, времени нет! — Максим с трудом удержался от порыва выдернуть из кармана куртки пистолет и пару раз пальнуть в потолок. Такой метод всегда оказывает отрезвляющее и стимулирующее мозговую деятельность воздействие. А идеальный результат дает выпущенная в воздух автоматная очередь, но этот метод сейчас невозможно применить по ряду причин.

— Дом они разбирали, старый, но крепкий. Вадька говорил, что там бетон долбить пришлось, а потом кости вытаскивать… — запинаясь, проговорили из темноты.

Все, слава тебе господи, теперь все понятно — они раскопали заброшенный скотомогильник. Эффективные менеджеры не могут спокойно видеть, как простаивает без дела участок земли. А уж вид старого, запущенного сооружения приводит господ собственников в состояние лютой ярости. Поэтому алгоритм действий всегда один: снести к чертовой матери, сравнять с землей, а на месте развалин возвести нечто благообразное и приятное для взора. А то, что под землей спит надежно укрытая до поры бацилла, и, попав в воздух, она превратится в биологическое оружие и полетит себе по ветру… Причем тут какие-то старые кости, когда EBITDA падает, пошли вы со своей язвой знаете куда!

Максиму видеть подобное доводилось только раз в жизни. Года полтора или два назад, во время очередного «выхода» его группа остановилась на ночевку у полуразрушенного одноэтажного строения. Максим, когда расставлял посты, наткнулся на провал в земле — в нем, перемешанные с обломками бетона, лежали кости животных. Группу Максим тогда выдернул с места, и пришлось им полночи топать по лесу, отдохнуть не удалось. Зато живы все остались и здоровы. Потом уже выяснилось, что в общедоступном месте находятся сразу пять сибиреязвенных скотомогильников. Там давно разрушены все ограждения, территория захламлена бытовым мусором, вскопан дерн. А представители ветеринарного надзора республики, выявив все эти нарушения, ограничились лишь вынесением предписаний «по устранению недостатков». «До настоящего времени балансодержатель этих скотомогильников не определен, и они не соответствуют ветеринарно-санитарным правилам сбора, утилизации и уничтожения биологических отходов» — вот и весь ответ. Поэтому сегодня достаточно любому чудаку с лопатой покопаться на месте заброшенного кладбища животных — и он сам наполовину труп. Ведь даже сейчас далеко не все туши сибиреязвенных животных сжигаются. А вплоть до сороковых годов прошлого века, когда локальные очаги заболеваний по стране возникали часто, обычные ямы-скотомогильники были почти в каждой деревне. И только старожилы могли припомнить, под каким деревом или на каком расстоянии от дороги закапывали павших животных. Теперь ни дороги той, ни дерева, ни старожилов уже нет, а реальная опасность заражения осталась. Только в специально оборудованных скотомогильниках есть биотермическая яма — выложенное кирпичом и заделанное глиняным замком углубление. Трупы животных необходимо засыпать негашеной известью, а скотомогильник огораживать. Это почти нигде не делалось. Обеззараживание местности и даже элементарные проверки захоронений и биотермических ям местными ветеринарными службами не проводятся, а зачастую архивы с карточками учета мест захоронения трупов утеряны.

— Ну, что там было-то? — полюбопытствовал из темноты чуть сдавленный голос.

— Сибирская язва, вот что, — Максим почти слово в слово повторил сказанные несколько дней назад Олегом слова. Впрочем, тогда он произнес что-то еще, не по-русски, а, кажется по-латыни. Черт с ними, с мертвыми языками, валить отсюда надо, и поскорее. И сделать это надо тихо, организованно и незаметно. До того, как здесь появятся натасканные и компетентные специалисты, все должно оставаться как есть, во всей красе. И забитые тушами павших от страшной заразы животных коровники, и разрушенный скотомогильник, и кладбище за забором. Осталось только продумать пути эвакуации. Чего тут продумывать — в машину всех и к воротам. «А дальше что? На таран? В лобовую? Ни черта у тебя не выйдет». В голове быстро возникали и также быстро испарялись возможные варианты действий, но все они были нереализуемы. Как вывести такое количество заложников с охраняемой закрытой территории? Пока способов Максим видел только два — взять заложника и вырваться отсюда под его прикрытием, или…

Послышался гул двигателя, к бараку подъехал автомобиль, и Максим услышал, как хлопают дверцы, потом раздались голоса людей и звуки шагов. Сюда шли двое — вели себя по-хозяйски, матерились, переругивались. Потом кто-то из них загремел ключами, и голоса стихли. «Замок заметили», — Максим, скользнул к стене рядом с дверью, и шепотом скомандовал.

— Не орать! Назад все! — и замер в темноте.

От сильного пинка дверь распахнулась настежь, и в барак вломились оба охранника одновременно. И сразу стало светло — машина остановилась точно напротив двери, и яркий свет фар освещал тесное грязное помещение. Максим пропустил надсмотрщиков вперед, и теперь разглядывал их со спины. Один плотный, даже жирный, голова глубоко утоплена в плечи, обтянутые форменной курткой с надписью «Технический персонал» во всю спину. Второй — повыше первого и такой же кабанообразный, но двигается чуть резвее. И тоже помечен штампом «Технический персонал». И оба, вроде, не с пустыми руками, но так сразу не понять, надо подойти поближе. Охранники орали и вдвоем оттеснили людей к дальней стене барака. Дальше Максим ждать не стал, пространство для маневра появилось, надо только выключить свет. Он захлопнул дверь, отскочил от нее влево и бросился вперед, под ноги первому монстру. Тот понять толком ничего не успел, грянулся затылком об пол и остался лежать там с перерезанным чуть выше кадыка горлом. Зато второй надсмотрщик попался сообразительный, жизнью своей дорожил, и даже очень. За ним пришлось побегать — тот быстро сообразил, что прятаться надо за живыми людьми, и минуты три успешно претворял свой план в жизнь. Он не орал, не визжал, не пытался договориться с вырвавшейся вдруг из темноты смертью, он просто пытался выжить. Метания его закончились неожиданно — тот, на нарах, перестал кашлять, свесился вниз и накинул охраннику на голову какое-то тряпье. Тот потерялся на мгновение, остановился, чтобы сорвать с лица тряпку, и этих секунд Максиму хватило.

Трупы охранников затолкали под нижний ярус нар, бросили сверху драный полосатый матрас и обрывки другого шмотья.

— Ждите здесь, я скоро, — Максим подошел к двери, приоткрыл ее и зажмурился от яркого света. Остался там кто-нибудь или нет? Надо пойти посмотреть.

Распахнуть дверь, броситься навстречу ослепляющим лучам и вырваться за границы светового пятна — на все ушло секунд десять, не больше. Но водитель успел сообразить, что дело нечисто. Максим услышал, как стукнула, открываясь, дверца. И отдаленный топот, звуки шагов. Максим кинулся к кабине, отключил «подсветку» и рванул следом за водителем. Первые мгновения погони он почти ничего не видел перед собой, переход от света к тьме был слишком резок. Зато слышал отлично и мчался во мраке, ориентируясь на звуки. Постепенно глаза привыкли к полумраку, Максим различил, что бежит он прямиком к воротам, к выезду с территории «Ассортимента». Тот, впереди, несся за помощью, и отпускать его было нельзя. Проскочили один пустой коровник, за ним второй, и здесь уже стало намного светлее, Максим наконец увидел маячивший впереди силуэт охранника. Бегать тот не привык, дышал тяжело и постоянно оглядывался. Максим успел отпрыгнуть, в проход между двумя длинными строениями, и охранник никого за спиной не заметил. Поэтому успокоился, перешел на шаг. Максим бежал параллельно дороге, готовился к прыжку. Он промчался мимо третьего сооружения, миновал четвертое и выскочил на дорогу прямо перед носом успокоившегося охранника. Но тот не остолбенел, не заорал от неожиданности и даже не остановился. Молча шарахнулся в сторону и со всех ног рванул влево, к тому зданию, у которого днем Максим видел трактор. И сгинул в темноте, исчез, как под землю провалился.