Чтение онлайн

— На самом деле — зачем вам ссориться? — мягко проговорил профессор. — Кочкарев — человек нервный, может, где и вспылит, сделает что-нибудь не так. Бог с ним, страшного ничего здесь нет. Живите в мире, больше станет пользы!

«Будто все зависит от меня! — усмехнулся Иван, глядя на белую, как кипень, сорочку профессора. — Знал бы он, что представляет из себя Кочкарев. Можно бы рассказать… Нет, пожалуй, не стоит. Еще подумает, что наговариваю…»

— Докладная написана на меня, обвиняют тоже меня, а по-вашему выходит, что я сам со всеми ссорюсь, — заметил Иван.

В его голосе Прутикову послышалась обида, он решил, что достиг желаемого, и не хотел больше терять времени.

— Ну, ну, не стоит спорить. — Он поднялся и подал Ивану руку. — Чтоб все было у вас спокойно. Не отрывайте людей от дела, — добавил он, когда Иван был уже у выхода.

«Интересный этот профессор, — думал Буданов, возвращаясь в мастерскую. — Разговаривал со мной, как со школьником, мой поступок расценил, как мальчишество, и простил меня, полагая, что после беседы я буду разумнее. Почему он не докопался до истины? Ученый должен был это сделать. Иначе зачем было вызывать к себе? Неужели для того лишь, чтобы сказать: «Чтоб все было спокойно»? Мои слова о рабочем достоинстве прошли мимо него. Кажется, он меня совершенно не понял. Свое дело он ставит выше — это понятно, но он не только профессор, но и секретарь партийной организации. Наше дело должно стать и его делом».

«Вот и все», — подумала Наташа, когда за Иваном закрылась дверь. Вся ее напускная веселость разом исчезла. На сердце стало пустынно и холодно. Она встала, прошлась по комнате, снова села. На стене тикали часы. Вынула из кармана халата круглое зеркальце, посмотрела: лицо свежее, красивое. «Вот что привлекает ко мне мужчин. Всем нужна только красота, а о душе никто не думает. Только Иван стремился рассмотреть во мне человека. Но так и не увидел. — Она вздохнула: — Сама виновата».

Опустила зеркальце в карман. Повела глазами, с грустью заметила выцветшие обои. На потолке вдоль и поперек темные трещины. На рамах и подоконниках тоже растрескалась побелка. Почему-то раньше она не замечала всей этой грязи. А были бы муж, ребенок, вероятно, все было бы по-другому…

Вспомнила Страхова. И он, кажется, любил, благоговел… А не вернулся. Не прислал ни одного письма. Канул как в пропасть… Война, мол, все спишет. Никакой он не музыкант — проходимец. Окрутил, пустил пыль в глаза. Виновата еще тетя Поля: «Выходи замуж за Страхова, парень видный, война — мужчины на вес золота».

После замужества и повалились все беды: на отца с фронта пришла похоронная. Не успела оплакать, в эвакуации умерла мать. Осталась совершенно одна, кроме тети Поли, никого. А тетя Поля, неравнодушная к мужчинам, немало сделала вреда. Только уехал Страхов, прибежала: «У меня компания, военные закуской и вином весь стол уставили. Ребята симпатичные, один майор, другой лейтенант. Пойдем, горевать-то чего?»

Послушалась. Надела платье получше. Припудрилась, подкрасила губы. Лейтенант симпатичный, стройный. Влюбился с первого взгляда. Посадил с собою рядом, угощал, ухаживал. Пили вино, танцевали под патефон. Потом тетя Поля погасила свет, бесстыдно улеглась с майором в постель. Наташа заторопилась домой, но лейтенант не отпускал. Целовал руки, умолял. Убежала от него…

Вскоре поняла, что беременна: Страхов оставил память о себе. Наташа не спала ночей, мучилась, не знала, что делать. Выручила тетя Поля. Сосватала «специалистку». «Детей еще успеешь народить. Война, а ты одна с ребенком… Как жить-то будешь?» — уговаривала она и уговорила. Привела простоватую женщину, с корявыми пальцами, с черными ободками под ногтями. Было страшно довериться. Но решилась: что будет, то будет. Женщина достала из-под полы бутылку с какой-то мутной жидкостью, велела пить.

Ночью почувствовала сильную боль в животе. На третий день разрешилась от бремени выкидышем.

Долго не могла прийти в себя. Боль не унималась. Лежала на кровати, проклиная все на свете. К врачу идти боялась. Потом стало совсем плохо. Тетя Поля вызвала «неотложку». Забрали в больницу. Врачи качали головами. После узнала: осталось тридцать три процента крови, а при тридцати двух человек отправляется на тот свет. Выписалась из больницы еле живая. В чем только душа держалась. Пожилой врач в белом колпачке сказал, что матерью она никогда не будет. Не поверила этому тогда, не хотелось верить и теперь.

Наташа поправила волосы, вздохнула. Прошлое вспоминалось отрывочно, отдельными картинками, которые неприятно было перебирать в памяти. Она поджала под себя ноги, прислонилась к спинке дивана. Вспомнила день Победы, ликующий народ. Салют, фейерверки… Страна приступала к мирной жизни, открывались учебные заведения. Пошла в институт, приняли на третий курс…

Представила выпускной вечер. Тогда получила диплом. Потом пошла на завод технологом. Разрабатывала технологию изготовления деталей. Корпела, ломала голову над чертежами, не жалела сил. Но, к ее удивлению, рабочие ее разработками не пользовались, изготовляли все по-старому. Было обидно, чуть не плакала. Утешил мастер цеха Борис Колесов. «Не отчаивайся, — сказал он, — рабочие поступают одинаково со всеми технологиями». Говорил, а сам не сводил с нее глаз. Проводил из цеха, успокоил. А через несколько дней признался в любви. Ответила ему взаимностью. Чувствовала себя счастливой. У проходной завода как-то встретила ее жена Колесова. Разъяренная, вцепилась в волосы, расцарапала лицо. Собралась толпа. Не так было больно, как стыдно.

Вернулась домой, плюхнулась на диван и плакала навзрыд. Вскоре пришел Борис. Стал уверять и клясться, что к жене не вернется, возьмет развод. Лежала неподвижная, словно не слышала его. Потом встала, велела, чтоб он шел к жене и детям, а ее забыл. Он не хотел слушать. Оделась, ушла к тете Поле, ночевала у нее несколько ночей, на работе встреч с Борисом избегала. Он постепенно остыл, образумился.

Снова осталась одна. Тетя Поля не советовала выходить замуж: «Зачем, голубушка? Матерью все равно не будешь, а так — какая надобность быть в женах-то? Стирать да готовить. Какой еще попадется муж, другой замучает намеками-упреками, станет допытываться, почему детей нет. Не делай глупости, живи одна».

И без тети Поли думала: на самом деле, зачем выходить замуж, коль то, что говорил врач, подтверждалось? А ребенка хотелось, И когда снова после долгой разлуки встретила Ивана, искренне обрадовалась ему. Будто вернулось то время, когда встречалась с ним девчонкой. Тогда вообще еще не думала выходить замуж и, вероятно, не вышла б так скоро, если б не подвернулся Страхов. «Натка, — говорил он, — мы созданы друг для друга и для искусства. Ты тоже будешь артисткой. Твоя красота, фигура, голос… С твоими данными быть тебе звездой экрана. Выходи за меня замуж. Чего барахтаться в грязи завода?»

Поверила. Поняла, что ошиблась, только потом, когда все уже было потеряно. Хотя было какое-то просветление в тот, последний вечер, когда с работы прикатил Иван… Тогда он особенно понравился ей. И кто знает, если б он так внезапно не ушел, не оставил их вдвоем со Страховым, может быть, все было бы по-другому.

Когда встретила Ивана снова, увидела, что он все такой же искренний, непосредственный. И у нее появилось желание сблизиться с ним, молить бога о ребенке. Если бы их встречи возобновились, вышла бы за него замуж. Все переменилось бы. Была какая-то надежда. Ходила к врачам, советовалась, лечилась.