Чтение онлайн

В 1860 г. самодержец Всероссийский Александр II подписал указ о создании новой административной единицы Российской империи — Кубанской области. В ее состав вошли земли Правобережья Кубани, заселенные черноморскими и линейными казаками, и Закубанье с издавна проживающими здесь горскими народами. Новая область, охватившая пространство свыше 81 тыс. квадратных километров, могла бы вместить на своей территории несколько стран Европы, но по своему экономическому развитию она была далеко позади не только стран Европы, но и многих других губерний Европейской России. Она была мало заселена и слабо освоена, а в ее предгорьях еще гремели выстрелы завершавшейся Кавказской войны. Отчаянно защищали свою свободу горцы. Даже в последний год войны в 1863 г., по данным царской администрации, из 235 тыс. закубанских горцев 117 тыс. еще продолжали борьбу. Но уже началась эмиграция многих из них за рубеж. Одними из последних в 1864 г. прекратили сопротивление царским войскам сочинские убыхи, поголовно (за исключением нескольких семей) переселившиеся в Турцию.

Перед царизмом встал вопрос об экономическом освоении новых земель и политическом закреплении в новой области. Традиционно этот вопрос был о классовой опоре самодержавия на местах. И правительство решает «создать местный, служилый, обладающий земельной собственностью класс, который соответствовал бы дворянству центральных губерний». Для начала было решено наделить значительными земельными участками генералов, офицеров и войсковых чиновников Кубанского казачьего войска, а их было в то время немало, одних только генералов около сотни. Последним, в частности, выделились в потомственную собственность земельные владения площадью от 800 до 1500 дес. (872–1635 га). Остальным чинам в среднем отводилось по 165 дес. (180 га). Так был создан первый слой кубанских помещиков, получивших в собственность 432 тыс. десятин земли.

Дальнейшему развитию помещичьего землевладения на Кубани, способствовали земельные пожалования крупным русским дворянам и горским феодалам «за услуги правительству в Кавказской войне», среди которых было немало представителей известных дворянских фамилий России: князья Голицын, Лобанов–Ростовский, Урусов, Щербатов; графы Сумароков–Эльстон, Лорис–Меликов, Коцебу; бароны Меллер–Закомельский, Розен, Врангель и др. Каждый из них приплюсовал к своим родовым владениям в Европейской России еще по несколько тысяч десятин на Кубани. Среди новых земельных магнатов своими владениями выделялись граф Евдокимов, получивший 10,6 тыс. десятин, князь Меликов — 8,2 тыс. десятин, граф Сумароков-Эльстон — 6,6 тыс. десятин, барон Врангель — 6 тыс. десятин, граф Лорис–Меликов — 5,6 тыс. десятин и т. д. В Черноморском округе брату царя великому князю Михаилу Николаевичу было пожаловано в 1871 г. 8 тыс. десятин земли.

Крупнейшими земельными собственниками стали и местные феодалы: Султан Адиль–Гирей, полковник Адиль–Гирей Капланов–Нечев, князья Мусса Туганов и Магомет–Гирей Лоов. К 1876 г. только 28 крупнейших горе (Сих феодалов стали владельцами около 60 тыс. десятин земли. Это были дворяне, отнесенные правительством к лицам первой категории. Меньшие участки получили горские владельцы, отнесенные к лицам второй категории. Всего же русским и горским дворянам было «пожаловано» на Кубани свыше полумиллиона десятин лучших земель. Казалось бы, созданы все условия, чтобы и здесь, на аграрной окраине страны, корнями вросли дворянско–помещичьи имения — экономическая основа правящего сословия России. Однако этого не произошло. Большинство земельных владений было продано их первоначальными владельцами. Дворянские магнаты, особенно те, которые имели крупные поместья в центральной России, не видели смысла в эксплуатации новых земель на малообжитых пространствах Предкавказья, где не было еще железных дорог, ощущался недостаток в рабочей силе и сельскохозяйственной технике. Крупные затраты на устройство помещичьих хозяйств не сулили быстрой и рентабельной отдачи. Те же, кто не продавал свои участки, отдавал их в залог или в аренду, а нередко они просто пустовали, а их хозяева выжидали лучших времен. Так, объезжая свое новое владение в 4 тыс. дес. возле станицы Крымской, генерал А. П. Карцев не без тревоги спрашивал своего управляющего: «Что делать с этими землями, будут ли они когда-нибудь в цене?». Действительно, даже прибывшие со своими отарами овец предприниматели из Крыма «тавричане» предлагали за богатейшую черноземную землю Кубани смехотворно низкие цены — по 15–50 копеек за десятину. И владельцы имений вынуждены были соглашаться с такими условиями. Для предпринимателей же из Таврии 60–70–е гг. XIX в. стали наиболее благоприятными для создания на Кубани мощных овцеводческих, а впоследствии и многоотраслевых капиталистических экономий. Далеко за пределами края были известны предпринимательские династии Мазаевых, Макеевых, Николенко, Меснянкиных и других, имевших по 40–80 тыс. голов тонкорунных или, как их иногда называли, «мазаевских» овец.

Братья Петр и Гавриил Мазаевы считались родоначальниками мериносового овцеводства на Северном Кавказе. Свои опыты по улучшению породы овец они начали еще в Таврической губернии, а затем их сыновья и внуки продолжили развитие овцеводства на Кубани.

Овцеводы–предприниматели составили сильную конкуренцию на пастбища владельцам конских табунов, многие из которых были известны далеко за пределами края. Первоклассные верховые лошади содержались в табунах полковников Бурсака и Скакуна, казака Серомина, горцев Атлексирова, Беслинеева, Лиева, Карданова и др. Это было золотое время кубанского скотоводства, а владельцы овечьих отар и конских табунов были главными хозяевами кубанских просторов.

Но в последней четверти XIX в. ситуация быстро меняется. Тысячи раскрепощенных, но обездоленных крестьян южных районов Европейской России устремляются в неведомые края. Рассказы о его плодородных и пустующих землях, вольных казачьих традициях будоражат воображение, наполняют надеждой извечную крестьянскую мечту о собственном участке земли. Они готовы были ее покупать, арендовать, батрачить, чтобы накопить денег и обзавестись собственной землей. Основная культура пшеница всем фронтом наступает на пастбища, оттесняя животноводство все дальше в предгорье. Цены на землю стремительно растут. И теперь, когда сыновьям генерала А. П. Карцева предлагают за землю отца по 100 рублей за десятину, они благоразумно воздерживаются от продажи.

Приток крестьян из других губерний России сыграл важную роль в экономическом развитии Кубани. Вместе с коренным населением края (казаками, горцами, крестьянами–старожилами) они вспахали и освоили сотни тысяч целинных земель. Неслучайно уже к 1913 г. по валовому сбору зерна Кубань вышла на второе место в России (после области Войска Донского), а по производству товарного хлеба на душу населения — на первое место в стране. Не последним фактором быстрого капиталистического развития Кубани были слабость крепостнических пережитков, особенно в степной части края, и почти полное отсутствие крупных полуфеодальных помещичьих имений. Весь земельный фонд Кубанской области на рубеже XIX и XX вв. составлял 8,6 млн. десятин. По формам владения он делился следующим образом: общинные земли — 5,8 млн. десятин, из них 5,2 млн. десятин принадлежало казачеству, 0,4 млн. десятин — горцам, 0,2 млн. десятин — крестьянам; частновладельческие — свыше 1 млн. десятин. Кроме того, больше 1 млн. десятин было в так называемом войсковом запасе, 0,5 млн. десятин принадлежало казне, остальные земли числились за городами, обществами и т. п. Кубань обладала преимуществом: более 70% ее земель были пригодны для распашки.

Как же развивались производительные силы Кубани? По переписи 1897 г., население Кубанской области насчитывало 1 918 881 жителя обоего пола, т. е. в среднем на 1 квадратную версту приходилось по 23,6 человека. 79,1% населения занималось сельским хозяйством. Казаки и крестьяне составляли основную массу сельского населения. В 1897 году в Кубанской области насчитывалось 838731 крестьян обоего пола и 787 197 человек казачьего сословия.

Все население Кубанской области официально делилось на две основные группы: войсковое и невойсковое население. К первой группе относились все, кто непосредственно входил в Кубанское войско: казаки, офицеры, войсковые чиновники. Эта часть населения увеличивалась главным образом в результате естественного прироста и незначительно — за счет зачисленных в войсковое сословие. Вторую группу составляли лица невойскового сословия: коренные жители неказачьего сословия и иногородние. К первым относились прежде всего жители горских аулов и крестьяне, издавна поселившиеся на Кубани. К началу XX в. их число не превышало 14,6% всего населения области и 26,3% невойскового населения. С конца XIX в. наиболее многочисленную категорию кубанского населения стали представлять иногородние, в основном крестьяне–переселенцы из Европейской России. Реформа 1861 г. и окончание Кавказской войны способствовали интенсивному росту этого населения на Кубани. Так, если к 1861 г. их было всего 5243 души обоего пола, или 1,3% всего населения области, то к 1904 г. при общей численности населения 2248,Зтыс. человек иногородние составляли уже 50%.

Иногородние, — в свою очередь, делились на имеющих и не имеющих оседлости. Первые владели усадьбами или постройками, вторые, гак называемые квартиранты, в большинстве своем не имели своих жилищ. Следует отметить, что хотя первые численно преобладали, рост вторых шел более интенсивно. Так, если в 1900 г. оседлых иногородних было на 25,7% больше, чем неоседлых, то к 1914 г. этот разрыв сократился до 14,3%. Иногородние, не имевшие оседлости, были основными поставщиками рабочей силы среди осевшего на Кубани пришлого населения. Лишь небольшая часть их занималась ремеслом и торговлей. Например, в станице Тимашевской в 1897 г. на квартирах стояло 68 взрослых иногородних. Из них батрачили 47 человек, занимались поденной работой— 17, хлебопашеством — 2, торговлей — 1, ремеслом — 1 человек.

В докладной записке военному министру в 1901 г. начальник Кубанской области охарактеризовал иногородних квартирантов как «наемных рабочих на полях, сенокосах, рыбных ловлях…, предлагающих свой труд за ничтожную цену». С 1900 по 1914 г. их число в Кубанской области достигло 574902 человек, т. е. возросло более чем вдвое.

С развитием капиталистических отношений иногородние не только увеличивали контингент поденщиков, но и активно пополняли кадры постоянных рабочих. Так, уже в 1897 г. 18,6% иногородних семейств выделяло из своей среды батраков.

Социальная дифференциация, хотя и менее интенсивно, происходила и в среде коренного населения Кубани. В 1897 г. казаки, 6637 семей вынуждены были в течение года работать в хозяйствах богатых односельчан. Среди горцев этот процесс шел медленно.

Малоземелье и обезземеливание значительной части коренного населения в период расширенного товарного производства приводило к дальнейшему социально–экономическому расслоению в кубанской станице. К 1917 г. процент казачьих семей, имевших основным источником существования работу по найму, увеличился почти вдвое: с 5,2 до 10,3%. Число. хозяйств, нанимавших годовых и сроковых рабочих, к указанному времени составляло 11,7%. Общее же число хозяйств, прибегавших к найму подснщнков ;было значительно больше. По данным сельскохозяйственной переписи 1917 г., таких хозяйств на Кубани насчитывалось 35,3%. Особенно важно отметить рост чиста наемных рабочих в расчете на одно хозяйство. Так, за 20 лет использование наемных рабочих зажиточной группой коренного населения возросло почти на 12%.