Чтение онлайн

Но особенно обременительными для крестьян и казаков были всевозможные посредники — скупщики и спекулянты. Их на Кубани называли шибаями, кулачниками, самовозами и т. п. Распространение ложных слухов о ценах на сельскохозяйственные продукты, скупка зерна на корню, обвешивание, засорение продуктов, прямой обман и т. д. — на какие только ухищрения не шли они, чтобы увеличить свою прибыль! На Кубани этот рой «торговых жучков» был столь значителен, что область стояла на одном из первых мест в стране по фальсификации и засоренности зерна, а многие солидные фирмы из-за этого отказывались покупать, например, кубанский табак. По подсчетам местных экономистов, деятельность торговых посредников обходилась кубанским производителям в дополнительные 9–10 млн. рублей.

Как реакция на засилие скупщиков и ростовщиков стали создаваться учреждения мелкого кредита и кооперативные товарищества. В 1917 г. на Кубани действовало уже 288 кредитнокооперативных товариществ, насчитывающих 194 тыс. членов. Часть из них объединилась в Кубанский центральный союз с общим оборотом в 52 млн. рублей. Товарищества субсидировали деньгами своих клиентов, покупали и продавали сельскохозяйственную продукцию на взаимовыгодных условиях.

Развитие товарного рынка вызвало к жизни и появление таких важных учреждений по организации торговли, как товарные биржи. Они были открыты в Новороссийске, Екатеринодаре, Армавире, Ейске. Биржи следили за «настроением» хлебного рынка, сообщали своим клиентам сведения о ценах, разбирали в экспортных и арбитражных комиссиях недоразумения и споры между покупателями и продавцами, издавали статистические данные о посевах, урожаях.

Постепенно полномочия их расширялись: портовые биржи контролировали экспортируемые за границу зерновые грузы, выдавали сведения об имущественном положении отдельных лиц и фирм. Начавшаяся гражданская война и социалистические преобразования нарушили естественно–исторический ход развития товарно–капиталистического рынка Кубани и его организационных структур.

Особенность развития промыслов на Кубани состояла в том, что их формирование пришлось на такое время, когда страна вступила на путь быстрого развития капитализма и ее окраины уже были в значительной мере вовлечены в водоворот всероссийской хозяйственной системы. Их возникновение и расширение предопределялось упадком и разложением натурального хозяйства, к тому же Кубань почти совсем не знала крепостного права.

Развитию мелкой промышленности способствовало строительство Владикавказской железной дороги. В населенных пунктах, расположенных в ее полосе, в связи с ростом населения, приближением рынков сбыта мелкое производство–получило в своем развитии дополнительный стимул.

Распространение мелких и кустарных промыслов связано на Кубани с переселением мелких промышленников и ремесленников из центральных, давно заселенных и в экономическом отношении более развитых губерний России. Вместе с тем, образование новых и расширение уже существовавших промыслов происходило и в среде местного населения. Первый из этих процессов составлял одно из самых ощутимых проявлений колонизации окраин России пореформенной эпохи. Именно пришлое население сыграло главную роль в экономическом освоении края, в том числе и в развитии промыслов.

Собранные в 80–х гг. XIX в. по станицам, селам, аулам Кубани статистические данные и свидетельства современников сходятся в том, что «коренные жители станиц — казаки — ив пореформенную эпоху продолжали заниматься главным образом земледелием и скотоводством, если же кто из них и знал какое мастерство, то занимался им лишь «для своих нужд ', что-либо на продажу (или по заказу) приготовляли редко и только «в свободное от полевых работ время».

Состоявшаяся в 1895 г. в Екатеринодаре сельскохозяйственная и промышленная выставка показала, что мелкое производство у коренных жителей области осталось на том же уровне, на котором находилось при заселении края. Корреспондент газеты «Северный Кавказ» писал об этой выставке: «Нет среди казачьего населения лиц, которые хотя бы сколько-нибудь занимались ремеслом… Иногородние занимаются кустарным производством. Все кузнецы, щерстобиты, овчинники, портные, сапожники — все это великорусом, которые с неутомимой энергией отыскивают по всей России место, где можно найти применение своим знаниям и желанию трудиться».

В ином положении находилось казачье население предгорных станиц. Земельный надел казаков Закубанья и нагорной полосы был значительно меньше, качество земли хуже, чем у казаков степных станиц. Земледелие, за исключением Лабинского района, не имело заметного значения в хозяйстве, преобладающим были скотоводство и промыслы. Так, например, в 1902 г. в семи обследованных станицах нагорной полосы Кубани насчитывалось 971 казачье хозяйство, из них промыслами занимались 898 семей. Несмотря на то, что казаки занимались «лесным» промыслом, в руках иногородних находилось все производство более или менее ценных изделий из древесины. Все плотники, столяры, колесники, бондари, тележники почти исключительно были иногородние, на долю казаков оставалась тяжелая и невыгодная работа по вывозу необходимых лесных материалов.

По природе перерабатываемого сырья на Кубани развивались три большие группы мелкой промышленности, занимающиеся обработкой сырья животного, растительного и минерального происхождения. В каждой из них выделялись различные отрасли производства. Кроме того, особую группу промыслов составляли такие, как портняжный, вышивальный, красильный и др. Виды промыслов по отдельным районам зависели от естественно–исторических зон, наличия сырья, рынков сбыта, хозяйственного положения кустарей и трудовых традиций на местах выхода переселенцев. В лесогорных районах преобладали промыслы, связанные с обработкой дерева: бондарное дело, производство колес, телег и т. д. В станицах, расположенных в низовьях р. Кубани, на побережье Азовского моря, занимались плетением сетей, строительством лодок. В степной полосе были распространены кожевенное, шерстобитное, колесное, гончарное и другие производства. Повсеместно встречались кузнецы, сапожники, портные.

Основной земельный фонд в Кубанской области составляли общинные земли. Поэтому пришлому крестьянину для того, чтобы построить даже совсем небольшую мастерскую, необходимо было арендовать землю у станичного общества. Обычно на основании прошения кустаря станичный сбор давал разрешение на устройство заведения. Затем прошение вместе с приговором станичного общества через атамана станицы направлялось в канцелярию атамана отдела, а оттуда в областное правление. Арендная плата на землю устанавливалась станичным обществом и могла быть различной, но в целом она находилась на уровне посаженной платы и ниже. Если же заведение было основано без надлежащего на то разрешения, то оно подлежало закрытию. В городах открытие заведений разрешал начальник Кубанской области по представлению городского головы.

Мелкими заведениями владели представители различных сословий: казаки, крестьяне, мещане, купцы, дворяне, отставные солдаты и унтер–офицеры. Были также заведения, принадлежавшие станичным и аульным обществам.

По результатам Всероссийской переписи населения 1897 г., мелкими промыслами в области было занято 1,8% населения, кроме того, в поисках заработка на Кубань приходили крестьяне–кустари из других губерний страны и районов Северного Кавказа. Из общего количества лиц, занятых в промыслах, иногородних насчитывалось 76,3%, казаков — 12,5%, горцев и коренных жителей других сословий — 11,2%.

Экономическое положение кустарей и ремесленников не было однородным. Эта неоднородность проявлялась в объеме выпускаемой продукции, в численности используемой рабочей силы, роли семейной кооперации, формах экономической зависимости от торговцев и ростовщиков.

О поступательном развитии капитализма в мелхой промышленности Кубанской области свидетельствуют формы соединения земледелия и промыслов. Домашнее производство изделий не приносило средств в развитие основного сельскохозяйственного производства, изготовлялось продуктов меньше или ровно столько, сколько было необходимо при минимальном обращении к рынку, чтобы сохранить хозяйство.