Чтение онлайн

Сегодня Джон Мунн надеялся завершить расчеты, которые должны были дать окончательный ответ — столкнется «Керри» с Землей или пронесется мимо? Электронная вычислительная машина, находившаяся в распоряжении Джона, изрядно потрудилась за эти дни. Она молниеносно выполняла все его команды, «запоминая» бесчисленное количество исходных данных и решая разнообразнейшие математические и логические задачи.

Джон уже не первый год пользовался этой машиной, делая все нужные ему расчеты самостоятельно и лишь в особо трудных случаях прибегая к помощи вычислительного центра обсерватории. Всякий раз, однако, он почти благоговел перед совершенством «электронного мозга» этой машины, выполнявшей любую команду за одну десятитысячную долю секунды. А ведь за это время должны были сработать многочисленные электронные реле, фотоэлементы, электронно-лучевые трубки, разнообразные оптические системы и несколько тысяч электронных ламп.

Но вот Мунн ввел в электронную машину код последней своей команды. Мгновенно пришли в действие ее вводные и арифметические устройства. «Отстрелялись» электронные пушки кинескопов по диэлектрикам в оперативных и долговременных устройствах памяти. Сработали выводное и дешифрующее устройства, отстучали клавиши телетайпа, и в руках Джона появилась лента с колонками цифр.

Торопливо пробежав их глазами, Мунн, во избежание ошибки, проделал всю операцию расчета орбиты своего астероида вторично. Результат был тот же.

Взволнованно прошелся молодой астроном по павильону обсерватории. Вытер платком влажный лоб. Снова перечитал цифры, отпечатанные на ленте. Они подтверждали его предположения. Математический расчет имевшихся у него данных о движении Земли и астероида свидетельствовал о неизбежности столкновения этих тел…

Удовлетворенность безошибочностью своей догадки лишь на какое-то мгновение заслонила у Джона все остальное. Но почти тотчас же другое, более сильное чувство завладело всеми его мыслями. Поскольку несомненно стало, что астероид столкнется с Землей, не избежать, значит, большой беды. Он может, конечно, упасть и в безлюдной части планеты, как Тунгусский или Сихотэ-алинский. Но не исключено, что обрушится он и на населенную часть какого-нибудь из материков или даже на территорию родной страны Джона Мунна. А это не обычный небесный камешек, какие падают ежедневно, почти не оставляя заметного следа на поверхности земли. Свалится ведь на этот раз целая маленькая планетка.

Чувство тревоги не покидало теперь Джона, хотя для того, чтобы точно знать, куда именно упадет астероид, потребуется сделать еще не одну тысячу сложнейших вычислений более совершенными машинами, чем, та, на которой он только что работал.

Что же предпринять? Нужно ведь оповестить как-то о грозящем бедствии если не все человечество, то хотя бы население своей страны. Но как? Выступить по радио? Или, может быть, сообщить об этом через газету? Да, пожалуй, лучше всего через газету. Но какую?…

После некоторого размышления, взвесив все за и против, решил он опубликовать свое открытие в «Прогрессе», и не потому только, что в нем сотрудничала Керри. Мунн знал трезвое направление этой газеты и не сомневался, что его научное сообщение не будет там превращено в сенсацию.

Директор обсерватории, которому он доложил и о результатах вычислений и о решении дать в «Прогрессе» первую публикацию о своем открытии, не возражал против этого.

Приход Генри Марчмонта хотя и не был неожиданностью для Писфула, чем-то, однако, встревожил его. Но чем именно, профессор и сам не смог бы на это ответить. В последнее время он вообще стал слишком мнительным и нервным. Все теперь настораживало и тревожило его. Он плохо спал ночами, часто просыпался в холодном поту, с беспокойно стучащим сердцем…

Надо бы послушаться врачей, бросить все к черту, особенно эту неприятную работу для военного ведомства, и поехать на юг, в тихий, уютный санаторий на берегу океана. Но где там! Разве его выпустит из своих цепких лап генерал Хазард, пока он не завершит испытания портативной коротковолновой радиостанции дальнего действия? Неприятнее же всего было для Писфула то, что станция эта предназначалась, судя по всему, для оснащения тайной агентуры.

— Здравствуйте, дорогой мистер Писфул! — радостно приветствовал его Генри Марчмонт, протягивая руку. — Простите, что без предупреждения, но у меня к вам серьезное дело.

— Серьезное? — удивленно переспросил Писфул и осмотрелся по сторонам с таким видом, будто опасался, что их может подслушать кто-то.

— Вы не один? — невольно перешел на шепот Марчмонт.

— Почему вы решили?… Если не считать вас, то я тут один. Но знаете ли… — замялся Писфул и снова огляделся по сторонам.

Теперь только понял его Марчмонт и невесело рассмеялся. Потом проговорил беспечным тоном:

— А я, знаете ли, собирался прогуляться. Если не возражаете?…

— О, охотно! День такой чудесный.

Спускаясь по лестнице, Марчмонт взял Писфула под руку и прошептал укоризненно:

— Слушайте, дорогой мой, что же это такое? Даже в собственном доме стали мы бояться разговаривать…

— Береженого, знаете ли, бог бережет, — усмехнулся Писфул. — Я-то ведь лучше вас знаком с техникой тайной звукозаписи.

— Ого, каким вы стали осторожным! Даже тайные агенты могут вам позавидовать. О тэмпора, о морес!

[3]

В машине Марчмонта Писфул заговорил не раньше, чем она тронулась.

— Ну-с, я слушаю вас, коллега.

— Но я вижу, дорогой профессор, вы так запуганы, что нет смысла, пожалуй, говорить с вами о чем-нибудь серьезном. Надеюсь, вы догадываетесь, что я не прогнозом погоды хочу поинтересоваться?

— Догадываюсь, — без особого энтузиазма проговорил Писфул, рассеянно поглядывая сквозь ветрен вое стекло на пестрый поток встречных машин. — Выкладывайте, однако, что там у вас.

— Известно ли вам, что я нахожусь в дружеских отношениях с редактором такой газеты, как «Прогресс»? — после некоторого раздумья спросил Марчмонт.

— Нет, это мне не известно, — ответил Писфул. — Но, достаточно хорошо зная вас, я не удивляюсь этому. Вы всегда симпатизировали лицам с крайними левыми взглядами. Но я не осуждаю вас за это, тем более что такие люди, как ваш друг, редактор «Прогресса», делают хотя и рискованное, но благородное дело.

— Так вы, значит… — обрадованно воскликнул Генри Марчмонт, но Писфул недовольно прервал его:

— Только, пожалуйста, без выводов. С некоторых пор я стал остерегаться выводов.

— Хорошо, перейдем тогда к делу. Вы слышали, конечно, об этой ужасной авиационной катастрофе в районе базы тяжелых бомбардировщиков? Ну так вот, у редактора газеты «Прогресс» есть сведения, что виной тому было испытание какого-то «Эн-Ди». Не известно ли вам, что означают эти инициалы?

— И вы хотели спросить меня об этом в моей квартире, в которой под каждым диваном запрятан микромагнитофон? — удивленно воскликнул Писфул.