Чтение онлайн

Аль поднял взгляд к небу. Солнце медленно ползло к зениту. Его движения были так неторопливы, что казалось, будто оно и не шевелится. Так, растянулось на прогретом лучами небосклоне, совсем как кошка на крыльце, и млеет, не замечая суетящихся вокруг людей, не собираясь уходить, несмотря на все недовольные взгляды и крики окружающих.

Встав с камня, царевич потянулся, разминая успевшие затечь мышцы. Постояв несколько мгновений, дожидаясь, когда в тело вернется сила, а в голову уверенность и она перестанет противно кружиться, норовя повалить на землю, он зашагал в сторону города, ворча себе под нос:

— Ну вот, теперь придется искать этого оболтуса. Неужели не мог меня подождать? Ведь ничего не изменилось бы, войди он в город не вместе с этой одержимой толпой, а несколькими мгновениями позже…

Он смотрел себе под ноги, боясь, как бы земля опять не ушла из-под ног, слишком погруженный в свои мысли, чтобы замечать происходившее вокруг.

Прежде ему показалась бы странной мертвая тишина, окружавшая его со всех сторон, но теперь он только радовался, что никто не пихал его в бок и не лез с глупыми вопросами, на которые он не мог ответить. Хотя Аль и ощущал некоторую неуверенность. Он плохо представлял себе, что станет делать, войдя в город.

"Попытаюсь разузнать, что случилось здесь накануне" — нет, это было понятно. Но вот как? Не подойдешь же к первому попавшемуся горожанину с вопросом: "Дяденька, вот тут вчера у вас был мой брат. Его жестоко избили и покалечили. Вы не знаете, кто бы это мог сделать? Нет, я уверен, что стая городских нищих и банда воров тут ни при чем. Я слышал, его бросили в темницу и приговорили к казни…"

Да, после этого он вне всяких сомнений узнал бы все и в мельчайших подробностях. На собственной шкуре в ходе близкого знакомства с палачами. Вот только ему этого совсем не хотелось. У него были несколько другие планы на свою жизнь.

"Поброжу по городу, — наконец, решил он, — послушаю разговоры. Не каждый же день к ним прилетает крылатый змей. И только круглый дурак не свяжет его появление с приговоренным к казни, которого он унес с собой", — почувствовав себя немного увереннее, он прибивал шаг.

Проходя через врата, которые, вместо того, чтобы быть широко распахнуты, оказались лишь чуть-чуть приоткрыты и притом не закреплены, и створки время от времени, во власти не то ветров, не то духов-невидимок, не то заскучавшей от безделья стражи, приходили в движение, оглашая притихший во власти полуденного зноя мир жутким скрипом давно не смазывавшихся петель.

"Что за город такой странный?" — Аль, нахмурившись, скользнул взглядом по погруженной в тишину пустынной улице. На голых камнях мостовой валялись кучи тряпья и осколки посуды. И ни души.

"Так, словно все люди в спешке покинули эти стены", — вообще-то, после случившегося накануне можно было ожидать чего-то подобного. Трехголовый змей размером с надвратную башню даже если не переловил половину горожан, объявив на них охоту, а просто покружил над головами, мог нагнать на людей такой страх, что они решили покинуть проклятый город, думая не о том, сколько добра вынуждены будут оставить за спиной, а о том, что змей может и вернуться. И не дай боги попасться ему на глаза — проглотит, не жуя, и не подавится.

Когда Аль представил себе панику горожан, его губы искривились в усмешке.

"И поделом".

Не то чтобы он считал это достаточным наказанием, но вполне заслуженным уж точно.

Вот только… Если все горожане в страхе бежали, у кого тогда он узнает о случившемся с братом?

"И чем это так жутко воняет?!"

Сморщившись, он зажал нос:

— Дышать невозможно! Что за зверь здесь сдох? Вони, как от… — Аль осекся на половине слова, захрипел, ловя ртом воздух, но стоило ему сделать вздох, как его тотчас вывернуло наизнанку: он вдруг понял, что улица была покрыта не кучами тряпья, а телами мертвецов, над которыми вились, громко жужжа, черные рои мух.

— Да что здесь случилось!

Больше всего на свете ему хотелось броситься бежать прочь из жуткого города. Но что-то заставляло юношу не просто оставаться на месте, но двигаться вперед.

Спустя какое-то время, привыкнув, насколько это возможно, к виду мертвецов, он уже начал на них поглядывать повнимательнее.

Первая его мысль была:

"Это все змей!"

Но тела не были разорваны в клочья, ни на них, ни на стенах домов не было следов от когтей или ожогов от огненного дыхания.

Нет, горожан убил не змей. И Аль вдруг совершенно ясно понял, кто. Вернее — что. Что случилось.

— Нет! — юноша в ужасе отпрянул. — Нет! — повторил он, больше всего на свете мечтая ошибиться, но уже зная, что никакой ошибки нет: эти язвы на теле, черные, покрытые запекшейся кровью губы, красные круги вокруг глаз.

— Нет! — город был зачумлен. И случилось это не вчера — люди, которых он видел, были мертвы по крайней мере несколько дней.

— Да что же это! — с трудом держась на заплетавшихся ногах он шарахался от стены к стене, пока не споткнулся о тело… Его взгляд упал на искривленное жуткой гримасой смерти лицо покойника, и… И в тот же миг время остановилось. Дыхание оборвалось хрипом, на голову обрушилась жуткая тишина, в которой не было слышно даже стука сердца.

— Лот! — казалось, прошла целая вечность, прежде чем он, очнувшись от забытья, упал на колени перед телом друга. — Как же это? Мы же только что расстались! Ты же только-только был жив! И этот город… Чума… Почему так быстро? Этого не должно было быть, не должно! — по его лицу катились слезы, а он, пробуя смахнуть их, лишь размазывал по щекам, в носу хлюпала вода, во рту же наоборот все пересохло, так что горло начал рвать кашель.

А затем наступил миг, когда он понял, что подступил к грани, за которой могут жить лишь безумцы.

И, сорвавшись с места, Алиор бросился бежать прочь из мертвого города.

Солнце свалилось к горизонту, мир начал погружаться в сумрак, когда он вернулся к трактиру. Подбежал к нему и замер на месте, не делая больше ни шага.

— Царевич? — окрикнул его удивленный девичий голос. — Ты вернулся?

Оглянувшись, он увидел Карину.

На ней была светлая льняная сорочка и длинная, до самой земли юбка. Волосы скрывались под косынкой, оставляя на виду лишь кудрявые прядки, выбивавшиеся на лоб.

За то время, что юноша ее не видел, горожанка изменилась, повзрослела, так, словно груз забот, легший на ее плечи, заставил ее время бежать быстрее. Лоб пересекла морщинка — пока еще не глубокая, но уже ясно очерченная. Щеки лишились задорного румянца юности, побледнев, как кожа человека, вынужденного долгое время находиться в закрытом помещении, вдали от солнечного света и свежего воздуха. Под глазами темнели ярко отчерченные круги, говорившие о постоянном недосыпании.

"За какой-то один день! — юноша смотрел на нее во все глаза, и никак не мог поверить в то, что видел. — Это невозможно! За месяц — это еще ладно, но за день?!" — он был готов закричать от отчаяния, все сильнее и сильнее наваливавшегося на него, грозя похоронить под собой.