Чтение онлайн

Теперь же все было иначе. Сначала он оказался в сером бесцветном болоте.

Остроконечные, как пики, камыши вставали в полный рост, преграждая путь, листья кувшинок легли на черной, дымившейся туманом воде следами невидимого духа, манившего за собой, обещая открыть самые сокровенные тайны.

Алиор шел следом, не боясь попасть в трясину, не удивляясь, каким образом тонким хрупким лепесткам удается удерживать на себе вес людского тела. Так было, возможно, потому, что он и не считал себя человеком, скорее бесплотным духом. Ведь он не ощущал своих рук и ног, не видел своего отражения в зеркале водной глади, где мерцали не то какие-то подводные огоньки, не то забредшие за грань горизонта звезды.

До слуха доносились вздохи и стоны, но они не вселяли в душу страха, не трогали сердце сочувствием чужому горю. Словно у Аля не осталось не только тела, но и души с сердцем тоже больше не было. Но и холода безразличия в груди он тоже не ощущал, скорее уж, там была пустота, совершенная, бесконечная, неживая…

"Должно быть, так чувствуют себя духи, — пришла к нему спокойная, медленная мысль, — и поэтому не сожалеют о потерянном, не надеются на грядущее. Им не важно, что было и что будет, потому что для них ничего нет…"

Это было странно, но он вдруг с совершенной ясностью понял, что другой, и никогда не будет таким. Не то, чтобы он мечтал о бессмертии, нет, признавая порядок вещей, Аль знал, что однажды придет и его время. Но… почему-то в этот миг он был совершенно уверен, что с ним ничего подобного не случится, что он будет всегда, что даже тогда, когда сам захочет уйти, не сможет этого сделать, что даже когда умрет, не исчезнет совсем, просто станет другим, что…

Юноша не мог этого объяснить, да и, по большему счету, не хотел, медленно двигаясь по болотному миру туда, где, на уже замаячившем впереди заросшем островке его кто-то ждал.

Это были люди. Их лиц не было видно за сгустившемся туманом, ни в фигурах, ни в движениях не было ничего знакомого. Чужие, безразличные… Они сражались. В косых, то предательски ярких, то лживо тусклых лучах луны сверкали змеевидные клинки мечей. Было в этом бое что-то неправильное.

Хотя, как он мог судить, ведь в своей жизни он ни разу не бился в реальном сражении, лишь сотни раз делал это в своих мыслях, мечтах, повторяя битвы легендарных героев.

И все же… Эти замедленные движения, бессмысленные выпады в пустоту. Такое чувство, что перед ним была толпа слепцов, которые, перессорившись, схватились за ножи и стали наносить удары во все, что было вокруг, но делая это не с одержимостью безумца, а спокойным расчетом убийцы.

А затем случилось то, что заставило Аль похолодеть.

Только что на острове было многолюдно, и вдруг — остался лишь один человек, стоявший лицом к царевичу, которому, приглядевшемуся к его чертам, уже начало казаться, что он узнает незнакомца. Но в то самое мгновение, когда он уже был готов назвать его по имени, просвистел невидимый меч, рассекая воздух, и голова, отрубленная, словно качан капусты, покатилась в туман.

Из шеи ключом забила кровь. Точно кипящая вода в стоявшем на воде котле, она бурлила и пенилась. В воздух поднимался пар, от которого веяло тяжелым сладковатым духом смерти.

А безголовое тело все стояло, не падая, и, казалось, пристально смотрело глазами, которых у него не было, на пришельца, пронзая насквозь.

Безразличная отрешенность исчезла, без следа. Не страх — жуткий ужас продрал Алиора до самых костей, вывернул наизнанку, вынуждая бежать безоглядно прочь, подальше от жуткого кошмара.

— Эй, — он проснулся от того, что его плеча коснулся Лиин.

— Спасибо, — прошептал юноша, с трудом заставляя голос не дрожать.

— Приснился кошмар? — спросил сын воина, стараясь при этом казаться безразличным, хотя на самом деле это было не так.

— Так… — неопределенно ответил юноша. Он не кивнул, не качнул головой, лишь как-то повел плечами, показывая, что и сам не знает. Так оно и было, ведь не все, что пугает в грезах, кажется страшным и наяву.

"Это был только сон… — ему не надо было убеждать себя в этом, как приходилось порой, но почему-то легче не становилось. Губы сами беззвучно зашептали слова молитвы, спеша отогнать призраков и черных ночных духов, которые, казалось, склонились над грудью, протянув свои длинные, когтистые лапы к самой душе. — Только сон…"

Он через силу заставил себя закрыть глаза, стремясь поскорее уснуть, уверенный, что в тот же кошмар он не попадет уж точно, наяву же, кто знает, какие тени увиденного подкрадутся к нему, мучая воспоминаниями об ужасе.

Аль и сам не заметил, как заснул вновь. Да он и не знал, что спит. Слишком уж реальным все казалось. Он шел по улицам города. Альгар — сразу решил он, может быть, потому что никогда не бывал ни в одном другом. И не важно, что улицы, были ему незнакомы. Царевич редко покидал дворец и многого не знал. Если что и казалось удивительным и даже странным, это то, что на всем пути он не встретил ни одного живого существа.

Люди не суетились, спеша по своим делам. Над головой не летали птицы, налетая с голодным криком на каждую оброненную хлебную корку, не перебегали улицу, поджав куцые хвосты, предоставленные сами себе еще не до конца одичавшие бездомные собаки, не скреблись по углам крысы.

Город был погружен в какую-то нереальную, совершенную тишину, в которой не нашлось места даже для эха. Не было слышно шуршания шагов, дыхания, даже стука сердца, который обычно в отсутствии всего остального звучал громче гула набата. По пустым улицам не гулял ветер, поднимая тучи пыли и нося на своем хвосте опавшие листья, словно девица ленту в длинной косе. Дома стояли холодными покинутыми склепами, даже камни мостовой казались призрачным, ненастоящим.

Единственное, что было в этом городе — это запах. Уже знакомый Алю устойчивый, навязчивый сладковатый дух смерти.

— Что же это такое? — сорвалось с губ и исчезло в пустоте, оставшись не услышанным.

Юноша, до этого мгновения шедший лишь вперед, тут, ища хотя бы какое-нибудь объяснение произошедшему, закрутил головой, резко обернулся — и замер, пораженный.

Каким-то необъяснимым неведомым образом он оказался совершенно в другом месте, как ему показалось — в другом городе. Перед ним была площадь, покрытая телами, лежавшими так близко друг к другу, что между ними было невозможно пройти, не наступив на мертвеца. Рядом с телами, окостеневшими в жутких скрюченных позах, полных муки страдания, стонали те, кто еще был жив, но вряд ли надолго. Их лица отметинами чумы покрывали жуткие.

Не разбирая дороги, думая лишь о том, чтобы случайно не коснуться бродивших по улицам живых мертвецов, Аль бросился бежать прочь из охваченного эпидемией города. Ему было страшно, как никогда.

Царевич прежде считал, что он не боится смерти. Он уже заглядывал ей в глаза, даже шел навстречу, но никогда она не являлась ему в таком ужасном виде. Легко умереть в бушующем потоке, уверенный, что отдаешь свою жизнь за то, чтобы другие спаслись. Легко уснуть и не проснуться. Даже упав в трещину. Даже не сразу, спустя какое-то время, зная, что умираешь. Пусть так. Но не в этом общем безумии, умирая вместе с другими сотни раз прежде чем умереть самому, не видя, чувствуя, как разлагается твоя плоть.