Чтение онлайн

И знаете, что я вам скажу: за такой девайс военные корпорации отвалили бы не хилый куш! Да, у меня на голове сейчас были миллионы, и даже далеко не рублей!

Хотите парадокса? Он у меня для вас есть: люди умеют производить крутую электронику, но не могут обеспечить гарнизон снарядами со шрапнелью! И вот как такое может быть?!

Нажав на ту же кнопку, я заставил шлем распахнуться и снял его.

– Вадим, - я протянул руку в знак знакомства.

– Дейс, брат Сета, - ответил незнакомец, пожимая мне руку.

Вот оно что! Интересно, Сет специально попросил его прийти сюда или просто так сложилось? Я присмотрелся, но не смог вспомнить его лица, хотя это было и не удивительно, так как в караване людей было много, а я в основном крутился возле Айюнар. И в первую очередь потому, что тогда ни бельмеса не понимал речь окружающих, а это, знаете ли, очень напрягает.

Так, в приготовлениях прошёл очередной жаркий день в мире, в который я попал то ли по прихоти случайности, то ли чьей-то иезуитской задумке.

***

Я стоял за выступом, который представлял собой примыкающую к внутренней части стены часть постройки, и смотрел на небо. Здесь, на удивление никого не было. И можно было спокойно постоять и насладиться зрелищем ночного неба, которое я больше нигде бы не смог увидеть. Ну и подумать немного о своей жизни. Я бы, может, и помолился, да только ни одной молитвы не знал, а услышит ли меня мой христианский Бог здесь, в этом мире, я уверен не был. Хотя помню, как мать говорила, что Бог у каждого в сердце. А ведь коммунистка была, комсомолка. Тогда я ещё думал, что за странное место он выбрал для своего пребывания.

Это много позже начинаешь понимать, что же она имела в виду. Но сейчас я ей об этом уже не расскажу. Всему своё время, если коротко. Всё надо делать вовремя.

На небе постепенно зажигались звёзды, и расцветал Цветок Ночи – туманность, которая поражала своей красотой, но сейчас, он против воли ассоциировался ни с чем-то прекрасным, а с погребальным венком. Красивым таким, разноцветным, сделанным с душой… вот только ты понимал, что он создан вовсе не для того, чтобы радовать глаз.

По небу с одного края к другому с огромной скоростью неслась яркая звёздочка, происхождения которой местные не знали, или не хотели мне рассказывать.

– Тебе нравится? – такой уже знакомый голос вырвал меня из оцепенения.

Айюнар, наконец, заплела свои густые каштановые волосы, перехватив их золотыми с чёрной эмалью украшениями, и лишив ветер возможности безнаказанно с ними играть.

– Ваше небо? – уточнил я.

Она улыбнулась, ведь на небе сейчас расцветал Цветок Ночи – Айюнар.

– Да, - ответила она по-русски.

– Конечно, нравится.

– У вас небо другое? – спросила она, и её вопрос мне показался настолько же наивным, насколько и естественным. Как будто увлечённый ребёнок расспрашивает тебя о твоём путешествии по дальним странам.

– У нас оно – другое. Не такое яркое, более строгое что ли. Особенно там, где я родился и живу… жил, - поправился я.
– А через всё небо ясной ночью, если небо не затянуто облаками, тянется Млечный путь.

– Это что? – искренне заинтересовалась она.

– Так мы называем видимую часть нашей Галактики. Собственно, мы её всю так и называем. Она напоминает разлитое по небу молоко, оттого и Млечный.

– Должно быть, тоже красиво.

– Нет таких ярких красок, как у вас нет, конечно, - сказал я, - но, пожалуй, да, тоже красиво. Особенно, ближе к экватору.

Я услышал какие-то голоса, говорящие хором и доносящиеся откуда-то снизу с палаца и выглянул из угла. Айюнар проследовала за мной.

На плацу и везде, где было свободное место, стоя на одном колене, молились солдаты. Я впервые за всё время пребывания здесь стал свидетелем религиозного обряда. И ничего хорошего он не предвещал. Лишь то, что до утра доживут немногие. И поэтому они молились.

Не все. Были и те, кто в глубокой и не очень задумчивости сидели, где придётся, опираясь на приклады своих автоматов, или методично чистили свои короткие боевые мечи и ножи.

Перед теми, что на плацу, стоял человек в чёрном с золотым плаще и что-то говорил на языке, в котором я слышал лишь отголоски современного языка сайхетов и дайхетов. Слова казались мне, на первый взгляд, понятными, но толком разобрать из того, что говорил человек в чёрном плаще, не мог. Я сообщил об этом Айюнар.

– Это древний язык, - объяснила она. – Тот, на котором когда-то говорили и сайхеты, и дайхеты и ещё некоторые народы, когда осознали себя людьми и придумали первую письменность.

Священник, я решил его называть так, держал в одной руке небольшую глубокую пиалу, а в другой кувшин. Произнося слова, он наполнил свою пиалу из кувшина, и все воины, что стояли, преклонив колено на плацу, взяли в руки небольшие серебряные пиалы размером поменьше, что-то вроде походного варианта той, что была у священника.

Среди рядов солдат ходили другие солдаты с накинутыми на плечи длинными темно-фиолетовыми шарфами, расшитых золотыми символами и разливали по пиалам, что держали в руках солдаты, жидкость.

– Вино? – спросил я.

– Чай, - тихо ответила Айюнар, и я ощутил в её голосе нечто, похожее на благоговение. – Священный напиток, дарованный Богом одному из наших пророков, когда он умирал от жажды в пустыне.

Наверное, Сет, который ушёл к уатэйям готовить их с другими погонщикам к сражению, тоже сейчас пьёт священный чай.

Священник поднял свой кубок обеими руками над головой и что-то громко произнёс, и все повторили его слова. И он отпил из своей пиалы, и все тоже сделали по глотку.

Я скосил глаза и увидел, что Айюнар держит в правой руке маленькую круглую фляжку, покрытую тёмно-лиловой эмалью с нанесёнными на неё золотыми символами. Она открыла её, и тоже сделал глоток. Посмотрела на меня.

– Я почти ничего не знаю о твоём Боге, - произнесла она, - и почему люди в твоём мире так жестоко поступили с ним, но буду надеяться, что он поможет не только тебе, но и нам всем. А наш Бог – поможет тебе.

Она протянула мне фляжку и повторила странные слова, которые до этого говорил священник, и я сделал глоток.