Чтение онлайн

Время летит.

– Знаешь, Юра, вот ты про время сказал...

Алеся поглаживала Юрия Владимировича по волосам и старалась не смотреть на подсоединённый катетер - там, где он жалом нырял под кожу.

– Ну?

– Неловко спрашивать, но какой сейчас год?

– Ничего неловкого, ты ведь не отсюда, - невозмутимо пожал плечами Андропов.
– А год восьмидесятый. Буквально недавно наступил, кстати.

Вот оно что, всё тогда ясно. Понятно, откуда это напряжение, бьющее через край: она ли не помнила, она ли книжек не читала, что именно в этот период в Политбюро, за спиной дряхлеющего, всё более невменяемого Брежнева, начиналась тихая схватка за власть. Тогда же выдвинулось и "малое Политбюро", или триумвират, удивительно напоминавший их с Владой и капитаном компанию drei Kameraden... Она ещё недаром замечала, что Юрий Владимирович стал меньше шутить и больше хмуриться, иногда раздражался - она, правда, тоже за словом в карман не лезла, но они оба спохватывались, извинялись и отходили на свои позиции, а дальше продолжали беседу как ни в чём ни бывало. И заметно это было не только ей, но и сослуживцам. Правда, наблюдения эти были до приключения в Вильне - там он, кажется, был ошеломлён, захвачен, забыл обо всех проблемах, личных и государственных... кроме проблем с самочувствием, конечно, но Алеся тогда очень прилично справилась.

– Вот так, - продолжал Андропов, - и мне просто не верится, я ведь с тобой уже больше трёх лет знаком. Странноватое ощущение: так, будто совсем недолго, и так, будто полжизни... А знаешь, что забавно получается? Сейчас вот, например, зима, а мы с тобой виделись в основном весной и летом - но оно и правильно, во сне ведь какая разница, что за окном, да и вообще?

Очень ёмко - "да и вообще". И именно, что разницы никакой. Потому что душой отдыхаешь.

Алеся опустила глаза, и от нежной радости у неё чуть не закружилась голова. Как же здорово.

Зато она свою душу искромсала тупыми портновскими ножницами, устроив это непонятное, дурацкое расставание: ну чего же она так испугалась после Вильни? Теперь даже неважно, какую дефиницию подобрать тогдашнему смятению. Важно то, как она мучительно счастлива от этой встречи, пусть она происходит не в романтическом кафе на берегу Вили, а в больничной палате.

Хотя ничего страшного не происходит. Пока.

Восьмидесятый год.

Её обдало страхом и тоской, как горькой морской водой, прокатилось где-то внутри больное нытьё, душевное и телесное.

Впрочем, обдало и прошло. Жизнь продолжается. И пока продолжается, надо встречаться, надо... успеть? Она не захотела пугаться подуманного слова и заглушила его репликой:

– Юрочка, я очень рада, что ты меня приснил.
– Она уже приучила его к своим белорусизмам - вставляла их стилистически и нарочито, как считала более точным.
– Но всё-таки давай и ночью сегодня встретимся? Ну пожалуйста! Я соскучилась.

– Знала бы ты, как я соскучился! Даже по твоим вредностям на грани фола, за которые Бобков тебе должен по мягкому месту надавать.

– Ой, ну, Филипп Денисыч симпатяга, но уж лучше ты!
– хихикнула Алеся.

– Ну и что, не хулиганище? Поймал тебя на слове!

– Ты расслабляйся уж давай, можешь ещё с две минутки прикорнуть, - примирительно мурлыкнула Алеся, - а когда глаза откроешь, всё как рукой снимет.

– А ты ведь именно так и снимаешь, разве нет?
– вздохнул Андропов, снова смежив веки, но уже безмятежно.

Вернувшись домой, Алеся была наполнена ощущением чуда. И озорным триумфом: "шалость удалась". И волнением за Юрия Владимировича - томительным и пряным таким чувством, но это чувство не хотело быть трагическим. И желанием с ним не расставаться - решительным, как шашкой сплеча. И, конечно же, предвкушением: поиграть с кошкой, попить чаю с молоком, записать стихотворение, почитать книжку - и спать. Спать! Жить!

Но для этого она была слишком натянута и звонка от возбуждения. Несмотря на поздний час, хотелось всего-всего, ужасно прекрасного и условно героического, бегать, прыгать, летать, ворваться в гущу латиносной вечеринки или вражеского отряда... Ах, полнота бытия - это чудесно. Только не тогда, когда оно подступает уже к самым краям и выплёскивается на асфальт.

– Мрррмяу!
– протяжно сказала Франкита и вопросительно поглядела на хозяйку с высокой кухонной табуретки.

Ну правильно, Леся, петушок уснул давно, спит и курочка, а к мальчику Юрочке ты совсем не торопишься.

– Знаю-знаю, кисуль, но мне что-то не спится, - виновато вздохнула Стамбровская и снова налила чай, щедро разбавив молоком.

Не спиться - вот проблема и задача, а не спится - это не беда.

Кошка и тут была права.

Алеся приглашающе мотнула головой. Угольная красотка спрыгнула с табуретки и последовала за ней.

Она вылезла на символический, миниатюрный балкон и втащила туда складной пленэрный стульчик. В уютной темноте оседал последний городской шум и сложный запах домов и дорог, разбавленный нотами липовых листьев и клейких душистых петуний. Ветер, уже ощутимо прохладный, доносил сырость речного запаха. Прекрасный аккомпанемент для English tea и собственных дум. А ещё Алеся поняла, что безумно, безумно хочет в Крым.

Она могла бы подкопить денег, а могла бы поднапрячься и, экономя на билете, совершить пространственный бросок в Сан-Мартино, город из снов и сказок, в который даже сами итальянцы (кроме местных жителей, конечно) не очень верят, а обнаружив, заходятся от восхищения. Но она хотела - в Крым. Притом ведь, кажется, именно сейчас наступил бархатный сезон.

От томительного порыва она даже не усидела и вскочила, задев горшок с геранью. Нет, сидеть здесь далее положительно невозможно. Алеся последний раз погладила кончиком пальца кошкино ушко, взяла стул, чашку и, пропустив в комнату Франкиту, закрыла балконную дверь.

Она летела по тенистой аллее, сбиваясь с дыхания, с дрожью за грудью и горячими ладонями... Но это только мысленно.

На самом же деле пришлось подкрадываться. Ведьма из неё была хорошая, ниндзя не очень, но она старалась.

Сердце колотится под самым горлом. Плавный перекат с пятки на носок. Заклятие незаметности специально для сна двадцатой степени достоверности. Почти как в жизни, но чуточку лучше. Ведь правда?

Но чувства - взорвались и хлынули вокруг, окатили обоих, она накинулась, схватила живое, мягкое, столкнулась, испугалась, заорала громче, чем надо:

– Агаааа! Попался! Теперь ты!

Юрий Владимирович расхохотался.

Какой симпатичный и мальчишеский у него смех, ну прелесть, распугал все солнечные блики под платанами!

– Алеся, вот злодейка!

– Я ужасно хотела, понимаешь, только поздно вечером поняла, но как же я ужасно хотела...

– Успокойся. Буквально чуточку!

Первые минуты они ничего не говорили, просто обнимались. У него сильно билось сердце, прорываясь ударами через лёгкую рубашку. Алеся сладко пугалась и терялась, и кончики пальцев у неё тоже подрагивали, поэтому она просто жалась, обхватывала, льнула. Комок слюдяной слюны стыл в горле.

Она сообразила, что где-то здесь должны быть и охранники, просто у Юрия Владимировича настроение было созерцательное, и они не мельтешили. А она тут вздумала изобразить нападение тигра на одинокую лань! Нет, они-то её знали, хоть в этом, сновидческом пространстве, она была своей, но... какая-то неправильность и ненастоящесть как раз в этом, вот если бы... нет, лучше не думать, а то обидно до слёз, и примерно настолько же стыдно, грешно...

Она попробовала сильным вздохом разогнать тоску, но толку было чуть, и её бросило в жар. Алеся мягко вырвалась и отступила, пылая щеками.