Чтение онлайн

На улице Веселого Зяблика дело дошло до дверных ручек. Кажется, ерунда — ну что такое дверные ручки? — но когда после тринадцати месяцев непрерывного ремонта надо уже выбирать дверные ручки, это как… это как когда после тысячи трехсот занятий с репетитором по пятнадцать евро в час ты видишь в дневнике своего ребенка запись: «Допущен к переводным экзаменам в пятый класс»! Чувства огромны, неописуемы! Радость быстро переходит в восторг, безумный восторг, прямо хоть хлопай в ладоши перед витриной магазина «Всё для дома». Увы, предчувствия и подозрения слишком часто отравляют это чистое счастье: а вдруг все кончится? а вдруг все станет снова как было, даже хуже? Кошмар, да и только!

Толкая тележку мимо стеллажей хозяйственного магазина, который она усердно посещала вот уже больше года, Ариана не позволяла страхам завладеть ею. Она пришла сюда затем, чтобы рискнуть, и не может быть речи о том, чтобы выйти, ничего не купив. Ну и пусть она немножко лопухнется с этими самыми ручками, купит не для правой створки, а для левой, пусть даже диаметр будет чуть-чуть не тот (кстати, семь там или восемь?), или неидеально окажется выверен периметр декоративного розанчика, скрывающего замочную скважину, или там ошибочка выйдет с номером коленчатых ключей, таких хорошеньких, что их можно привешивать на ошейник чихуахуа вместо бубенчиков… Главное — она чувствует себя сильной и уверенной, и не зря: у нее в кармане специальная карточка, отличная просто карточка, потому что владельцу предоставляется двадцатипроцентная скидка на общее число купленных за день товаров — все равно каких товаров и все равно в какой день, и сумма этой скидки приплюсовывается к другим скидкам… надо только не промахнуться и выбрать именно тот день года, когда рассчитываешь истратить больше обычного, помня, что такое преимущество тебе дается всего однажды за триста шестьдесят пять дней, а никак не два раза… Ариана медленно продвигалась вдоль стеллажей, прикидывая в уме, превысит ли статья «дверные ручки» сумму, отложенную на будущий месяц в конвертик под названием «Карнизы и кольца для занавесок». Завидев надпись «Штукатурка и краски», она ускорила ход и поспешно миновала проклятый отдел: с этим покончено! Совсем, навсегда покончено! И вообще дело идет к концу, только подумайте, дело идет к концу! Стоп! Ей показалось, будто к ногам привязали камни. Ариана замерла на месте, увидев у отдела, где были выставлены плитка и покрытия для пола, обнявшуюся пару. Они были такие простые, обыкновенные, даже грубоватые, но она охотно отдала бы свою замечательную карточку, лишь бы оказаться на их месте. «О нет, Ариана Марсиак, тебе еще далеко до отделочных работ!» — вынесла она приговор. Да, ремонт почти закончен, а на что похожа ее собственная жизнь? На чушь собачью, вот на что! «Покупать дверные ручки, когда у тебя нет ключа от собственного будущего!» — горько, но поэтично подумала она, приблизившись к турникету с надписью «Выход без покупок».

Она издалека отключила систему блокировки дверей «ауди» и села в машину — с легкой кошелкой и тяжелым сердцем.

Юго был небывало энергичен, энергия просто-таки била ключом, и Софи не знала, что еще ему дать на продажу, потому как зимняя коллекция бижутерии целиком разошлась, а почти все украшения с драгоценными камнями лежали у клиенток, регулярно, с недели на неделю продлевавших аренду в надежде, что мужья в конце концов покорятся и накануне Рождества сложат к их ногам свое оружие — собственные золотые и платиновые карточки.

Каждое утро начиналось для партнеров с благодарственной молитвы за то, что им посчастливилось поселиться в этом радующем взор предместье на западе Парижского региона. Разумеется, в Везине хватало своих проблем: здесь было не найти симпатичного преподавателя игры в гольф; дилеры, продававшие «БМВ», отличались редкостной алчностью; перед детскими садиками ни проехать ни пройти из-за колясок, которые весь тротуар загромождали, ну и так далее. Но, несмотря ни на что, этот городок предпринимателей — да-да, городок предпринимателей, ведь говорят же «рабочий поселок»! — оставался местом выдающимся по количеству полезных ископаемых: он будто застыл в пространстве-времени между славными шестидесятыми и первым нефтяным кризисом. Мужья тут продолжали покупать мир в семье за караты, а жены измеряли масштаб своего семейного счастья площадью гардеробной.

В последнее время Юго было не остановить ничем: нет больше места сомнениям, рефлексии, тонкой стратегии — он преобразился! Ему бы волю — продавал бы платиновые цепи для покрышек роскошных «лендроверов». Мастерам приходилось работать не покладая рук, чтобы удовлетворить ненасытный аппетит продавца. Прощайте, времена убалтывания клиенток, — теперь Юго и на самом деле считал, что цитрин хорош даже на бледной коже и что, не имея в шкатулке для украшений пары серег с бриллиантами, девушка не может рассчитывать на истинный расцвет.

После памятных трех суток в «Трианоне» он стал другим. Нет, не другим мужчиной, к сожалению. Он стал другой женщиной.

И это ужасно тревожило Софи. Восторженность Юго казалась ей чересчур, используя определение Эктора, «девчонской», чтобы быть естественной. Игра тут явно нечестная. О том, что произошло во время его «отлучки по семейным обстоятельствам», он ей ровно ничего не рассказал — ни тебе доверительного признания, ни просто словечка. Зато Ариана позвонила подруге, и теперь у нее был прежний голос, не такой, как в ЖЕЛУТУ — резковатый и с отзвуком металла, нет, нормальный. И говорила она как раньше — торопливо и бестолково:

— Софи, это просто ужас, просто ужас! Я провела три лучших дня в своей жизни, лучше даже, чем тогда, в 87-м, на Духов день с Жеромом Ришдоном, помнишь, я еще звала его анакондой, но не потому, конечно, что он был без рук без ног…

— Здорово, молодчина, браво! Лиз оказалась права, лучше же не придумаешь — такие чувственные открытия по новой… Но в чем ужас-то?

— Юго заявил, что больше до меня не дотронется!

— Ого! Ты что, плохо справилась с позой номер 267?

— Кончай свои издевки! В конце этих трех суток, когда я уже думала, что все хорошо, что все теперь и правда будет еще лучше, чем раньше, мы уже стали одеваться, и вдруг он встал передо мной — голый! — и говорит: «Все это было только для того, чтобы показать тебе, что я еще мужчина, малышка! Посмотри хорошенько, что ты потеряла, потому что с этим покончено!»

— Ни фига себе…

Теперь низы забастовали, только этого и не хватало… «Отказ от исполнения супружеских обязанностей» — древнейшее средство давления на мужа, используемое тысячи лет домохозяйками, чьи нервы на пределе. Надо же, кто мог подумать, что Юго дойдет до такого! Вместо того чтобы резко поднять, буквально заставить взлететь под облака его мужское достоинство, эти три дня и три ночи любовных игр породили у него мысль применить самый что ни на есть гнусный сексуальный шантаж! А как, как назвать это иначе? Феноменальная энергия, помноженная на новую для Юго инициативность, подтолкнула нашего героя всего-то навсего к мести, м-да…

Когда пахнет кризисом супружеских отношений, мужья чаще всего довольствуются примирением в постели. Уже после двадцати четырех часов непрерывной и весьма активной любовной гимнастики в «Трианоне» нашего славного парня Ариану посетила несколько поспешная мысль о том, что все теперь в порядке. Однако Юго, чисто по-женски, использовал свои прелести в качестве оружия. Какое падение! Из занудной, но неплохой, по существу, девицы он превратился в обиженную, злопамятную дамочку Его навязчивой идеей стало отплатить жене полной мерой. Обманывая его, изменяя, настраивая против него всех, она пыталась его кастрировать? Что ж, каждому овощу — свое время. В номере занюханного отеля Юго попросту дал Ариане все, чтобы тут же все и отнять самым грубым из возможных способом.

Если посмотреть со стороны, вроде бы жизнь семьи и впрямь стала нормальной, но за приличным фасадом назревал развод. Юго отказывался обсуждать этот вопрос, повторяя: «Я еще не принял окончательного решения» — с загадочным видом героини ситкома.

Сдавленным от волнения голосом Ариана поведала подруге о том, как теперь — после возвращения из «Трианона» — ее муж каждый вечер прохаживается перед ней совершенно голый, приветливо потряхивая яйцами, а потом с сардоническим смехом нисходит по лестнице в свою каморку, и мужское его достоинство величественно поднимается и опускается в ритме шагов по ступенькам… Это же пытка, пытка, ну как влюбленная женщина может выносить такое! А она теперь влюблена в него еще больше, чем когда бы то ни было. Динамистки пользуются сумасшедшим успехом у мужчин, одолеть динамистку — дело чести, кто ж этого не знает, и Ариане с тех пор, как она приобрела мужские черты, стало даже отчасти нравиться его сопротивление.

Не менее взволнованная Софи посоветовала лучшей подруге набраться терпения. Девушкам, которые только и делают, что динамят, первым же и надоедает бойкот постели, кто ж этого не знает… Нет никаких сомнений, что наш голубчик Юго в конце концов начнет мучиться от нанесенных самому себе ран! Если Ариана будет держаться нарочито скромно, наберется терпения и немножко подождет, он не преминет вернуть ей свою благосклонность.

Молодая женщина пообещала держаться, вести себя хорошо, но день проходил за днем, муж выглядел все более цветущим, из него по-прежнему била ключом энергия на работе, он весело шутил с детьми, он был речист и смешлив, говоря по телефону с клиентками, он был мил и непосредствен с рабочими — короче, он всегда был в отличном настроении… И это было подозрительно, ведь стоило ему остаться наедине с Арианой, как он тут же устремлял на нее взгляд своих прищуренных глаз, словно бы говоря: «А ты перебьешься, дура несчастная!» Ну разве это не подозрительное поведение?