Чтение онлайн

Я остаюсь стоять, запутавшись в собственных мыслях. Человек из Веток проснулся? Может, Тимми просто так глупо пошутил? Меня бы не удивило, реши кто-нибудь из школы устроить мне такой розыгрыш. Не первый раз. Правда, Тимми не ходит в нашу школу… если он, конечно, не врал.

– Ари? Это ты? – зовёт мама, и я спешу вернуться в дом.

– Да, мам, решил вот перекусить, – отвечаю я, тайком протолкнув ключи в ящик и притворяясь, будто меня очень интересует содержимое холодильника.

Мама появляется в дверном проёме, вытирая уголок глаза и широко зевая. Её густые блестящие волосы ниспадают до самой талии.

– Может, посмотрим вместе какой-нибудь фильм, что скажешь? Можешь сам выбрать.

Это лучше, чем сидеть одному в своей комнате.

– А можно «Мстителей»?

– Конечно, почему бы и нет, мы же смотрели его всего-то три раза, – улыбается мама.

Человек из Веток… он проснулся.

В последнее время я слышу это прозвище чаще, чем мне того хотелось бы. Внезапно мне в голову приходит идея.

– Слушай, мам, а мы можем навестить нэн?

Мама перестаёт возиться с пультом и смотрит на меня.

– Я ни разу не виделся с ней после той операции на бедре, – добавляю я.

– Ты прав, нам стоило бы бывать у неё почаще, – на мамином лице отражается чувство вины.

– Так можно будет сходить к ней на этой неделе?

– Да, если я не буду работать допоздна.

Я действительно соскучился по нэн, честное слово, но у меня есть и более эгоистичная причина, чтобы хотеть с ней встретиться. Если кто и знает всё о Хэнгин Хилл, так это она. Я могу спросить у нее и про Человека из Веток, и про белоглазую кошку. Может, Лана тоже говорила ей о чём-нибудь, что прояснило бы странные события, которые творятся со мной в последнее время.

– Тогда иди сюда скорее, фильм вот-вот начнётся, – зовёт мама, похлопывая по сиденью рядом с собой.

Я задумчиво киваю, размышляя о словах Тимми. Они раздаются в голове снова и снова, пока я не охаю, заметив одну деталь: я не говорил ему своего имени. Так откуда Тимми узнал, кто я?

– Сейчас каникулы, – констатирует очевидное папа на следующее утро. Такой уж он чудак. – Давай я запишу тебя в футбольный клуб в спортивном центре? Так ты сможешь завести новых друзей, а я с радостью приду за тебя поболеть.

На самом деле он имеет в виду, что будет за мной присматривать и начнёт с ума сходить от тревоги, если потеряет меня из виду даже на секунду.

– Итак… – потирает руки папа. – Чем хочешь заняться сегодня? Выбирай что угодно!

Я пытаюсь придумать что-нибудь, когда замечаю записную книжку Ланы на верхней полке с книгами. На какой-то сумасшедший момент мне кажется, будто она здесь, с нами. Она могла часами сидеть в красном кресле, записывая истории, которые сама придумывала. Как-то раз она сказала мне, будто станет второй Агатой Кристи. Я понятия не имею, кто это, но в книжном мире она, видимо, известна: Лана всегда говорила о ней с таким мечтательным взглядом. Со мной происходит то же самое, стоит кому-то упомянуть Криштиану Рональду.

Папа прибавляет громкость на своём старомодном проигрывателе. Он обожает всякое культовое старьё: в гараже хранится целая коллекция вещей, которыми только он и пользуется. На проигрывателе начинает играть песня на курдском.

– Настоящая классика, – качает головой папа.

– Звучит как старьё.

– Мой друг, упокой бог его душу, написал эту песню, ещё когда мы учились в университете.

Папа встаёт и притворяется, будто играет на гитаре.

– Ух… Никогда не делай так на людях, – морщусь я, глядя, как он скользит по комнате с печальной улыбкой на лице.

Папа такой романтик – он постоянно слушает слащавые песни на курдском и арабском. Становится ещё хуже, когда к нему присоединяется мама: они ведут себя как влюблённые подростки. Нас с Ланой аж передёргивало, когда мы их такими видели. Могу поспорить, только у нас такие родители. У других они наверняка нормальные и не поют друг другу песни о любви посреди бела дня.

Отец затягивает припев во всю мощь своего голоса, для большего эффекта схватив со стола салфетку и размахивая ею в воздухе.

– В своё время твой папа был лихим парнем! Серчопи [9] я танцевал просто невероятно! – хвастается он, перекрикивая музыку.

– Никто больше не говорит «лихой», а эти движения просто ДРЕВНИЕ!

– А как тогда говорят? Что-то вроде «клёвый», да?

– Пожалуйста, больше никогда такого не говори. Вообще, – прошу я, мечтая провалиться сквозь землю.

Папа продолжает кружить по комнате, и я не могу удержаться от смеха: очень уж забавно он выглядит.

– Присоединяйся! – кричит он громче музыки.

– Ни за что!

– Давай…

– Я лучше алгебру в двойном объёме сделаю, – отшучиваюсь я. Глядя на типичные папины выходки, я задумываюсь, стоит ли рассказать ему о Тимми. Настроение у него вроде хорошее, так что я решаю попытаться.

– Эй, пап…

Он убавляет громкость и поворачивается ко мне, всем видом показывая: «Я тебя слушаю».

– На днях у меня появился новый друг. Он живет рядом с лесом и его зовут Тимми.

– Здорово! – Папино лицо расцветает улыбкой, и он немного расслабляется. – Вы учитесь в одной школе?

– Нет, он на домашнем обучении. Завтра я собираюсь показать ему, как играть в футбол.

– Отлично! Я сам отведу тебя в парк. Где ты его встретил?

– Рядом с нашим домом: он, наверно, заблудился, – бормочу я. Правду я сказать не могу: папа будет волноваться, а он и так достаточно часто это делает.

– Тогда сначала мне нужно встретиться с его родителями и обменяться с ними контактами.

Я вскакиваю на ноги и яростно впиваюсь в него взглядом.

– И будь осторожен… друзья… дурное влияние… – продолжает папа, не обращая внимания на мой крайне раздражённый вид.

Я перестаю слушать, потому что эту часть мы уже проходили.

– Ари! Я с тобой разговариваю.

– Вечно ты делаешь из мухи слона, – стону я.

– Это неправда, сынок.

– Но это всего лишь игра в футбол!

– Во сколько он придёт? – спрашивает папа, пропуская мимо ушей мой возглас и заставляя меня распалиться ещё больше.

– Я не знаю, – пожимаю я плечами, злясь на себя, что вообще заговорил о Тимми. Насколько же проще, когда они ничего не знают! Когда исчезла Лана, моя жизнь тоже изменилась: раньше мне разрешали делать много всего, а теперь это оказалось под запретом.