Чтение онлайн

Но в тех, кто твердо держится оборотной стороны, ощущается редкая по притягательности подлинность.

Нора заглянула ко мне после того, как неделю активно участвовала в моем семинаре о психиатрических учреждениях. Она имеет, очевидно, большой опыт жизни в таких заведениях и очень ранима. Она совершенно перевернула мой семинар вверх дном; какое-то время там царил полный хаос. После семинара она сразу же возвратилась в клинику, чтобы немного отдохнуть, но скоро снова вышла и навестила меня. Она не стремилась дать отпор, не притворялась и потому побудила и меня отбросить всякое притворство. Такие посетители создают особого рода мир в тесных стенах кабинета, мир, который остается надолго.

Но и эта история верна лишь отчасти. Я не знаю Норы. Я никогда не узнаю ее. Я не знаю людей, которые живут в деревенских общинах, и, конечно, не знаю себя самого. Может быть, это связано с уважением. Жизнь в этих сообществах предоставляет редкую возможность принимать других людей такими, какие они есть. Это включает и терпимость к тому, что мы не все знаем друг о друге. Потребность в одиночестве уменьшается вместе с претензией быть как все. Люди, которые не соответствуют норме, создают свободное пространство, и не только вокруг себя, но и вокруг тех, кто соприкасается с ними. Кэмпхилл-поселения представляют собой социальные системы, вполне пригодные для того, чтобы способствовать этому процессу. Они создают пространство для близости, но также и для одиночества без уединения.

В первой редакции моей рукописи этого раздела не было, и критики настойчиво на это указывали. Они писали: «Когда читаешь Вашу рукопись, создается впечатление, что в этих «семьях» нет личных тайн. Прежде всего кажется, что там не существует никаких сексуальных отношений. Разве у жителей деревни нет потребности в любви и чувственности? Что там происходит в домах?»

То, что у меня ничего об этом не было сказано, уже в какой– то мере отвечает на эти вопросы. Умолчание отразило тот факт, что деревни являются довольно нормальными сообществами.

Правда, там меньше притворства, чем обычно, но в отношении личной жизни и нежелания говорить о ней деревни едва ли отличаются от остального общества. Поэтому не приходит в голову исследовать любовную сторону жизни деревенских сообществ, и я знаю об этом немного, не больше, чем о сексуальных отношениях моих соседей и друзей в Осло. Деревни – это не учреждения, и обзор там ограничен. Нет системы контроля, как это принято во многих приютах и институтах. Люди влюбляются в деревнях также, как и везде. Некоторые, но немногие, поселяются вместе. Другие живут вместе, но так, что это не особенно бросается в глаза. Я думаю, что многие из тех, кто не имеет пары, получают сексуальное удовлетворение, занимаясь онанизмом. Как и везде, в Видаросене некоторые связи быстро рвутся; как и повсюду, есть люди, явно нарушающие общепринятые нормы, либо вызывающие своим поведением столько конфликтов, что возбуждают всеобщее недовольство. Сверх того, для некоторых жителей деревни довольно трудно бывает самим осознать собственные потребности. Это может быть одной из причин того, что среди так называемых людей с затрудненным развитием известно мало случаев беременности. Некоторые используют противозачаточные средства. В Осло более половины женщин хотя бы раз в жизни делали аборт. Но среди своих соседей, живущих там, я не знаю ни тех, кто делал, ни тех, кто не делал. И я не настолько бесцеремонен, чтобы спрашивать. Не спрашивал я об этом и жителей Видаросена. Это было бы ниже моего и их достоинства.

Общие же помещения предназначаются для всех. В одном из них я встретил недавно Гудрун, но новую Гудрун. Я увидел мельком, как она медленно шла за колоннами. Она так изменилась, что я не сразу понял, что эта женщина Гудрун. Я взглянул еще раз, да, это действительно Гудрун.

Она первой приехала в Видаросен. Ее брат – один из основателей деревни, он хотел ей помочь. Гудрун там понравилось, и все же ее жизнь была какой угодно, только не счастливой. Собственно, она ловко мыла полы, но все, что она делала, сопровождалось гневом и грохотом. Ее лицо всегда было мрачным. Она что-то бормотала себе под нос, выглядела как ведьма и вызывала тревогу.

Такой была Гудрун прежде, до того, как я увидел ее за колонной. Теперь она совершенно переменилась. Ее объял покой.

Ее лицо излучало радость. А причина – у Гудрун теперь был Йоган. Незадолго до этого они познакомились на встрече двух деревень. Иоган, крупный и степенный мужчина, был из другой деревни. Через неделю после встречи он упаковал свой чемодан и переселился в деревню Гудрун. В следующем году они обменялись кольцами в самолете, когда он перелетал через Альпы. Это была история из рекламного журнала, но конец оказался довольно реалистичным. Теперь они живут в смежных комнатах и довольно много времени проводят вместе. Значительная часть этого времени заполнена бурными ссорами. Я не знаю, как у них обстоит дело с интимной жизнью, и даже и в мыслях не было спрашивать их об этом, но разделяю общую радость оттого, что они встретили друг друга, и общую озабоченность тем, что их союз может распасться.

Редким видам всегда угрожает опасность истребления. В современном мире деревенским сообществам угрожает совершенно особая опасность. Они не очень многочисленны, и те немногие, которые есть, расположены далеко от друга. Во многих отношениях они находятся в резком противоречии с господствующей культурой и потому должны проявлять максимум рассудительности и благоразумия, чтобы защитить себя от того, что во внешнем мире считается бесспорным. Позвольте мне пояснить это на примере историй о трех видах техники, бесспорно принятых как необходимые приспособления в обширных регионах индустриального мира. Для жителей деревни они, напротив, несут с собой большие проблемы. Вначале – история одного поражения.

В прежние времена в Видаросене было два почтальона. Это были важные персоны, они носили форменную фуражку и сумку с почтой. Свою работу они выполняли с большой гордостью. Полные достоинства, разносили они почту из центрального ящика по домам. В дополнение к этому они вручали и внутренние послания. От их надежности зависел информационный поток. Без них деревня оказалась бы в бедственном положении.

Сегодня это совсем не те почтальоны, что раньше. Из работы исчез творческий размах, потому что половину своих обязанностей они утратили из-за телефона. План установки внутренней телефонной сети заранее обсуждался на одном из собраний административного совета. Были сильные протесты. Но, несмотря на это, через несколько лет телефоны появились без одобрения совета, и часть прежних забот исчезла.

Резкие протесты раздались снова. Некоторое время противники телефона еще могли препятствовать внедрению одной из новейших телефонных систем, она была установлена, но не подключена. Но тщетно: когда эта книга была отдана в печать, уже действовала совершенно новая и особенно рациональная система, которая была так сложна, что в первом руководстве к ее использованию упустили существенный пункт. Это обстоятельство объединило всех в одном чувстве нетерпения. Новая, исправленная редакция инструкции уже готова и укажет нескольким избранным путь к использованию упомянутой системы коммуникации. В социальном отношении это имеет три последствия. Первое – исчезновение ряда забот. Во-вторых, возникают ситуации, усиливающие различие между «ними» и «нами». И третье – и это тоже важно – наличие местного телефона привело к тому, что число людей на улицах и дорогах значительно уменьшилось. Вместо маленькой экскурсии к соседу с целью передать какое-то известие теперь используется телефон. Это, конечно, удобно, но для общения представляет угрозу, как увидим позже.

Вокруг этих приспособлений двадцать лет шла война. В учреждениях, служащих здравоохранению, требованиям гигиены отводится высший приоритет. Вначале деревенские сообщества относились к компетенции министерства здравоохранения, то есть были сферой деятельности врачей и медсестер. Представители здравоохранения боролись с болезнетворными микробами, а моечные машины – надежные стерилизаторы.

Но они также уничтожают рабочие места. Моечные машины выполняют именно ту работу, которая с одной стороны является особенно подходящей для многих жителей деревни, а с другой – способствует общению у мойки. Но речь идет о тяжелой работе. Как было признано, посуда в деревнях не всегда находится на уровне, пропагандируемом министерством здравоохранения. Когда приезжают чиновники от здравоохранения, в деревнях бьют тревогу. В этом случае, местный телефон действительно полезен. Срочно осматриваются столовые приборы, тарелки и кастрюли, но проверяющие констатируют наличие еще слишком большого количества болезнетворных микробов.

Деревенские сообщества в целом придерживаются мнения, что стерильная среда может иметь и негативные последствия, но, тем не менее, пошли на некоторые уступки. В кафетериях деревень, например, среди гостей много людей со стороны. Так как гости большей частью не привыкли к местных видам бактерий, здесь терпят моечные машины. Но не в жилых домах.

Крестьянские подворья в деревенских сообществах ведут хозяйство согласно биодинамическому принципу. Самое существенное в нем – это попытка сделать природу союзником, а не потенциальным врагом. Сельское хозяйство и садоводство представляют собой не постоянную борьбу с природой, а скорее, сотрудничество с ней. Для этого необходимо вначале наблюдать, исследовать и изучать хозяйственные процессы; потом можно помочь природе дать больше нужного людям. Пестициды здесь запрещены; вместо этого пытаются усилить природную систему борьбы с сорняками или другими нежелательными явлениями. Запрещены также и искусственные удобрения, вместо этого применяются большие количества компоста. Различие между биологическим и биодинамическим земледелием состоит в том, что последнее, подобно гомеопатии, основано на веществах, о которых известно, что их действие усиливает воздействие других средств; они активируются специальным методом зимой и позднее вносятся в землю. Впрочем, в биодинамическом земледелии точно следуют и старым крестьянским правилам. В соответствии с ними сев, например, производится только тогда, когда Луна и звезды находятся в самом благоприятном расположении, причем оно может быть совершенно разным в зависимости от вида посевного материала.