Чтение онлайн

— Какого хрена ты сделала?! — дыхание Нааса обжигает ухо. Отталкиваю, первой взлетаю по ступенькам. В груди нарастает тяжесть.

Парень грохочет следом. Подъем бесконечен. Наверху я задыхаюсь, без сил сажусь на порог, обхватываю себя руками и прячу лицо в коленях — глупая, какая

я дура! Холодный ветер забирается в волосы, его ласку повторяет Наас — осторожно гладит и тянет за хвост, заставляя запрокинуть голову.

— Ну ты даешь.

— Да, — улыбка выходит кривой.

— Я тоже идиот. Айяка черт знает что подумала.

— Но это ничего?

— Ничего. Не в ее интересах задавать вопросы.

— Нам снова нужно прогуляться к ручью, — набираю полные легкие ночной свежести. Пахнет дымом и дождем, по черному небу бегут светлые перистые облака. Слезы жгут глаза.

— Не сейчас. Я так понимаю, теперь все упирается в Советника… — киваю. — У нас мало времени. Придется попросить о помощи. Я уже говорил, что я не очень хороший маг? — его очередь невесело усмехаться. — Даже не уверен, что сдам экзамен.

— Извини.

— Я… сам виноват. Надо было предупредить… — трет затылок, беспокойно оглядывается. — Дерьмо… ладно. Пойдем пока к Кану. Заполнишь документы, он покажет Университет. Я же переговорю кое с кем. Встретимся в баре, и тогда… прогуляемся, но вряд ли к ручью.

— Подожди, — ловлю за рукав. — Мы можем оставить все как есть.

Качает головой:

— Нет.

— Почему? — ей не выбраться из Заповедника без нашей помощи.

Отходим от стен и деревьев, где могут подслушать. Наас притягивает меня вплотную и шепчет:

— Барьеры Заповедника питают силы заключенных. Заклинания заточены под тварей. Забирают лишний огонь, не дают накопить энергию. Держат в пределах просчитанной нормы: слабыми, но живыми. Эта норма не подходит для людей. Поэтому камера Мантикоры запитана отдельно.

— Что?

— Мантикора? Неважно. Потом. Мага огня твоего уровня барьер камеры Плутона выпьет до смерти в считанные недели. Вы теперь связаны. Ты скоро почувствуешь слабость. А тебе еще духа изгонять. Нам нужно поспешить, пока ты в состоянии провести ритуал.

***

Кан встречает у входа в общежитие. Смеривает Нааса недовольным взглядом, отбирает мой рюкзак.

— Дальше я сам, — выдыхает сигаретным дымом, сминает окурок.

— Да ради бога, — рыжий цепляет его плечом, ныряя в ярко освещенный холл. — Он не виноват, это я долго собиралась, — но Кан без слов пропускает меня вперед. Двое парней, которые вместе с ним курили на крыльце, тоже молчат. Недолго:

— Это маг огня? — слышу за спиной.

— Да. Еще один в нашем блоке.

— Вот счастье-то.

Оставляем вещи в комнате. Там никого. Кан дает мне ключ.

— Я верну твою кофту чуть позже, ладно? На нее попала кровь, я не успела постирать, — предательский жар заливает щеки.

— Если хочешь, оставь на память, — мягко улыбается Нинин брат. — Как компенсацию — это ведь я тебя ранил. Прости.

Мотаю головой. Он уже извинялся.

— Покажи, — тянет за запястья, сдвигает ткань водолазки, обнажая предплечья. Узловатые красные рубцы пересекаются и расходятся, стягивая плоть. Ноют, когда Кан легко касается выпуклых линий.

— Я принесу мазь от шрамов из лазарета. Она все уберет, — у него прохладная кожа и лучистые морщинки в уголках раскосых глаз. И всего шестнадцать процентов огня. Значит, у моего смущения иные корни.

— Не переживай. И следа не останется, — сжимает мои пальцы и возвращает рукава на место.

— Хорошо. Спасибо, — прячусь в кофту и отступаю назад. Кан тут же шагает навстречу:

— Послушай. Тебе не стоит общаться с Наасом. С ним всегда проблемы. Знаю, он тебе понравился, но этому есть причина…

— Он тоже маг огня. Знаю. Он объяснил.

— Да? Ладно. Рад, что ты понимаешь. Мне бы не хотелось, чтобы и у тебя начались неприятности.

— Мои неприятности начались уже очень давно, — вместе с магией. Или даже раньше.

Кан хмурится, открывает рот, но ничего не говорит. Убираю челку за ухо:

— Еще Наас обещал мне знакомство с неким Моней и веселый вечер за заполнением бумаг.

Капитан пятого блока закатывает глаза:

— Не Моня — Адамон. За Моню он тебя отправит драить полы на склад. Серьезно, меньше слушай Нааса. А лучше — смени соседей. В другом крыле есть…

— Нет, спасибо, — его лицо каменеет, но наплевать. У меня болит спина, сводит от голода живот, а в висках тонко ноет мигрень, ночь же обещает быть долгой, если я правильно поняла злополучного Нааса. — Или я подумаю об этом позже, когда освоюсь. Давай поскорее со всем закончим, ладно? Я очень устала. Да и тебе хватит со мной возиться. Наверняка есть более интересные занятия, — прислоняюсь к столбику кровати. Опускаю ресницы, смаргивая пекучий свет. Парень ерошит без того встрепанную прическу:

— Это моя работа. И сегодня я нахожу ее невероятно интересной, — у Кана появляется ямочка на правой щеке, когда он улыбается — широко, чуть лукаво. Закусываю губу, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость: я совершенно не умею поддерживать флирт. И его иссиня-черная форма охотника некстати напоминает о тени в Заповеднике. Чужой тени, которая сегодня стала моей.

Почти стала.

За дверью ванной шуршит занавеска, шумит вода.

— Пойдем, — Кан касается моего плеча. — Я попрошу Адамона не мучать тебя тестами. В другой раз. Но он захочет объяснить правила и потребует заполнить несколько анкет. Потом перекусим. У нас в кафетерии неплохо кормят.

— Ночью? — я давно потеряла счет времени, но за окном — кругляшек луны, яркий даже при включенных лампах.

— Конечно. По вечерам и примерно часов до трех-четырех здесь самое оживленное время, — мы выходим в коридор, и я закрываю комнату своим новым ключом. — Днем все либо на заданиях, либо подрабатывают где-нибудь. В Университете много денег не поимеешь. Правда, еда и общежитие бесплатные, так что на жизнь хватает. Прилично получают только ученые и лучшие из медиков и техников. Хотя есть те, кто умеет выжать из волшебства максимум выгоды, — Кан стучит пальцем по бумажке на соседней двери. На ней размашистым почерком: