Чтение онлайн

— Ваш план — безумие.

— Тебя все устроило, — цедит маг огня.

— Мир или смерть — простой выбор, когда и так умираешь.

— Что? — пистолет кажется чудовищно тяжелым, усталость бесконечного дня давит на плечи. А он нашел время прийти и сказать:

— Рак. Год-полтора в запасе есть, если повезет, — опускаю ствол и растираю ноющее предплечье. Илай не меняет позы.

— Не веришь, — понимающе хмыкает мужчина. — Молодец. Но я не вру. Спроси у своей твари. Они это чувствуют за километр.

— Допустим. И? — отвечает ровно.

— Все здесь надеются выжить. Но есть те, кому нечего терять, и те, кто ничего никогда не лишался, — бывший полицейский переступает сверкающую стеклянными зубами раму. — Что бы они там не сказали тварям, они еще обдумывают варианты. Совет будет готов к переходу в Отрезок. Просчитают любую ситуацию. Разработают стратегию и выступят единым фронтом, чего пока нельзя сказать о нас. Я вижу слабые звенья.

— Сано, Энид. Рики, — говорю я.

— Сано Тхеви заинтересована в мире с тварями не меньше вашего. Она злится, но поймет. Я поговорю с ней. Но Энид Чаритони и Рики Беата — проблемные. Еще Эйсандей Ветта. Я верю в его намерения, но встреча с папашей может заставить парня… потерять самообладание, — Сойт Роэн останавливается перед узором на полу. Кивает на смазанный рисунок. — Айяка Корнелиус тоже вызывает вопросы. — Не она, — холод за лопатками. Мы с Наасом втянули Тони и Айю в этот кошмар, а теперь Тони мертв. На волшебнице печать Плутона. Ее семья наверняка во власти Университета. — Айяка первая заговорила, поверила в пакт Серафима.

— Это было до или после гибели Тони Луизы?

Стряхиваю наваждение: девушка выкрикивает сквозь слезы:

— Я хотела! Я хотела, чтобы они умерли! Я бы убила их снова…!

Те люди сломали ей жизнь.

Мы тоже.

Поднимаю взгляд на надколотую луну. Меняю тему:

— Хикан. Скоро полнолуние. Он будет… вменяем? Справится с новой формулой? Илай гасит чары. Слышу влажный шорох и постукивание костей о плитку.

— Он станет вспыльчивым. И только, — огненный маг смотрит в просвет между стеллажей, где мерцают металлом перья. Паучья кисть роняет звонкие пули. Сойт Роэн вздрагивает и ощупывает запасные магазины на поясе, проверяет пистолеты: — Зараза!

Илай кусает губы. Ему нужно простить свою тьму.

Он не может.

Сойт Роэн давится кашлем. Лицо мужчины серое от копоти и усталости. Они провели в дымном подвале долгие трое суток, гоняя воздух из птичьего царства с помощью чар. Даже вечно напряженная, словно сжатая пружина, Сано Тхеви выглядела изможденной. Пора заканчивать разговор: время отдохнуть.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает Илай.

— Отправить всех, кто вызывает сомнения, на знак. Я не уверен, как среагирует заклинание: перенесет их взамен Совета и охотников или оставит на месте?

Илай сужает кровавые глаза:

— Я бы и тебя…

— Если он правда болен, то представляет не меньший интерес, чем Хикан, — переплетение болезни и печати при полном отсутствия магии. Уникальное сочетание. Мужчина наклоняет голову, скрываясь за маской из теней:

— Я достаточно потерял. Я не отдам лабораторным крысам свои последние дни, — безоружный, пустой — но угрожает двум магам и всем невидимым тварям:

— И вам тоже.

Прячу пистолет за пояс:

— Мы выступим вместе или проиграем. Дело не в Совете. Советники не услышат нас, ты сам прекрасно понимаешь. Но с ними будет охрана.

— Охотники, которые вынуждены пахать ради оберегов, — звучит с улицы. Сойт Роэн рывком оборачивается. Наас, засунув ладони в карманы, замирает снаружи под искореженным козырьком. Позади в освещенном проеме кутается в кофту Айяка. — Те, кому приходится отказываться от прошлого ради волшебства. Мир не принесет Совету ничего хорошего. Он нужен только нам.

— Если Рики Беата или Эйсандей Ветта ударят в спину, когда портал сработает, вы не успеете даже заговорить о пакте, — усмехается мужчина. — Ваше желание произвести хорошее впечатление на охотников нелепо.

— Но тогда они тоже умрут, — Наас дергает плечом. — Хватит. Пора отдохнуть. Сообщение Совету отправлено. Завтра начинаем выстраивать новую формулу. Хочешь искать возможных предателей — без проблем, но потом. Сегодня лично я чертовски устал, а без вас отсюда не уйду.

— Трогательное единодушие… во взгля. дах, — выкашливает Сойт Роэн. Касается носком ботинка меловых линий. — Как же вышло, что двое мертвы?

Наас скрещивает руки на груди:

— Энид с удовольствием расскажет тебе свою версию, — прищурившись, рассматривает мужчину. Фыркает:

— Уже, да?

— Хочу узнать вашу.

— Господи, когда же это закончится, — раздраженно бормочет Наас. Отворачивается:

— Пойдем. Прогуляемся.

— Наас! — вскрикивает Айя. Парень отмахивается:

— Все нормально. Валите спать. Мы поговорим и скоро вернемся. Давайте, идите, — обращается к нам с Илаем. Сойт Роэн ступает по битому стеклу. Илай оглядывается на чернеющий спуск в подвал, откуда тянет гарью и теплом. Кладет ладонь мне на талию. Говорю:

— Он прав. Все — завтра, — дай себе время подумать.

— Д-да. Пойдем, — мрак редеет. Маг огня расслабляет плечи.

Спустившись с крыльца, вдыхаю запах остывшего города. По утопающей в лунном сиянии улице удаляются две фигурки. Ночь уравняла цвета, и Наасова коса сейчас не ярче песочной куртки Сойта Роэна. На секунду их подсвечивает огонек: мужчина закуривает сигарету.

Айя смотрит вслед, дрожит, натягивает на пальцы рукава кофты, хотя ночь теплая.

— Он будет в порядке. Смотри, — указываю на дымное пятно над трубами. Смещается, будто гонимое ветром. Но ветра нет.

— Ему пришлось принять ее клятву, да? — хмурится.

— Он спас ее.

Волшебница морщится и уходит в дом. Опускаю ресницы, защищаясь от колкого электрического света. Проходя по коридору, провожу по царапинам на стене:

— Мне кажется, мы здесь уже несколько лет, — признаюсь Илаю.

В ванной монотонно журчит вода. На кухне склонились над застеленным бумагой столом Эйса, Хикан и Мария. Закипает чайник, пахнет сигаретным дымом и шоколадом: чистый и очень маленький в одном лишь растянутом свитере Янни устроился на подоконнике, крутит в ладонях чашку. Айяка, громко хлопая дверцами, что-то ищет в шкафчиках. Из темной комнаты в обнимку с котом появляется Сано. Переоделась в огромную желтую футболку и ерошит мокрые прядки. На запястьях по-прежнему тонко позвякивают медью фенечки и браслеты, пальцы унизаны кольцами, а в ушах блестит добрая дюжина сережек. Без макияжа и пепельных разводов на щеках женщина выглядит гораздо младше, чем в полумраке подвала. Да что там — другим человеком, даже взгляд синих глаз изменился:

— Вы поразительно беспечны. Везде открыты форточки, он мог сто раз сбежать, — сует мне мяукнувшего зверя. Машинально глажу:

— И что? Свою миссию он выполнил.

Свидетель до странного серьезна, в низком голосе нет обычной насмешки: — Это вряд ли. Разве тварь не сказала беречь его?

Илай трогает мягкую черную лапу:

— Ты что-то увидела?

— Больше не злишься? — спрашиваю я.

— Может быть, — из ванной выходит, вытирая голову полотенцем, Рики. Женщина, воспользовавшись моментом, исчезает за дверью. Щелкает задвижка.