Чтение онлайн

— Говори, — требует Наас, стоит замолчать. — Не думай, сначала говори.

Говорю. Быстро, не давая мыслям оформиться и пойти по кругу:

— Страх. Гнев. Грусть, тревога, ревность, потеря… спокойствие и радость, все чувства составляют волшебство и нас самих. Магия сложная, ранящая, переменчивая. Никогда не была и не будет простой. Мы ведь не такие, а мы и есть магия! Поэтому Университет продолжает существовать в несправедливости, лжи

и трусости. Мы не умеем иначе. Пакт всего лишь проведет черту между людьми и не-людьми. Мы освободимся, но ничего не изменим. А потом кто-нибудь нарушит мир и — что? Что будет? Война?! Скорее — бойня!

— Да, — роняет, отводит взгляд.

— Ради войны твари готовы объединиться, — смех звучит колотым льдом.

— И ради мира тоже, — напоминает Наас.

— Или они просто ждут возможности напасть на весь Совет, весь Университет разом. Вдруг они врут нам? А мы верим из-за общей природы… — он открывает рот, но я не даю сказать. Обхватываю бледное лицо, заставляя смотреть на меня, глажу прохладную кожу. — Было просто верить Плутону, пока никто не умер. Но теперь все иначе, и я боюсь. Ее тоже боюсь, видел бы ты, как она говорила о прошлой войне. Я не вынесу, если… Послушай, ты ведь привел меня к ней. Рискнул собой, мной, Айей — чтобы выполнить данное обещание. Я не понимаю, зачем. Она помогла тебе спрятать силу от ученых. И что? Ты мог нарушить слово. Она даже не человек, — Наас кривится: я говорю, как сказали бы другие. — А ты делал вещи и хуже. Что в ней особенного?

Рыжеволосый маг шепчет:

— Ничего.

— Но тогд…

— А разве у тебя было иначе? Ты-то почему приняла клятву?

— Моя сила больше, и… — широкие брови сходятся на переносице:

— Чушь. Но я тоже не могу объяснить…

— Тогда покажи! — до желваков стискивает зубы. — Пожалуйста! Покажи мне! Вздыхает. Отстранившись, опускается на корточки. Прикладывает пальцы к асфальту. Ничего не происходит — с минуту. Отхожу, отворачиваюсь, и тогда сухой треск наполняет дрожью колени. Вокруг Нааса прямо в камне прорезается знак: близнец чарам, что перенесли нас к озеру у сосен и живому-мертвому Тони. Маг поднимает лихорадочно блестящие глаза:

— Готова?

— Да, — конечно. Это же всего лишь воспомина…

Боль скручивает внутренности. Я дергаюсь — раз, другой, — запястья и лодыжки примотаны ремнями к бортикам каталки. Мигающий зимний свет пульсирует писком в ушах. Гаснет — звук рвется. Загорается — и я выгибаюсь от визга серены. Сменяется красным полумраком. Мимо пробегают люди, крики теряются в утробном вое.

Боевая тревога.

Надо мной мелькает человек в белом халате. Отталкивает каталку в сторону. Мир поворачивается. Удар. Гром железа, резь внутри горячо лопается. Я захлебываюсь воплем. Судорога скручивает кости.

— Отвезите его в лазарет! — рявкают рядом.

— Хайме сказал устранять выброс! Идем!

— А тварь?!

— В клетке! Забей! Пошли!

Поворачиваю голову, чтобы увидеть, как четверо санитаров выбегают из помещения. Мониторы на вогнутых стенах мерцают помехами. На полу — формула, жирные линии бугрятся черным мясом. Едкий кислотный запах дерет горло, и я кашляю до нового острого спазма внизу живота.

— Тише, — шелест сквозь рев сигнализации. Солнечное сплетение накрывает тяжестью. Оглядываюсь и встречаюсь взглядом с рогатой тьмой за прутьями клетки.

Плутон.

Когти вспарывают тонкую ткань больничной робы. Силюсь заговорить, но слова ломаются о стучащие зубы и пенятся на губах.

— Спокойно. Я помогу, — но я бьюсь, хриплю, силюсь вывернуться: в точках, где ее пальцы продырявливают кожу, зарождается холод. Стремительно расползаясь, сковывает тело, даже дыхание оборачивается паром.

— Сейчас тебе станет легче, — паника выплескивается узорчатыми трещинами на потолке. Тварь фыркает:

— Сильный мальчик. Свежий. Ты сгоришь очень ярко, — боль вдруг стихает. Покалывание прогоняет лед из крови. Жадно глотаю химический воздух. Знобит. Тварь склоняется надо мной, прижимаясь лбом к потемневшей от магии решетке. Там, где металл касается угольной чешуи, плоть дымится, птичью лапу браслетом охватывает темное пламя. Стону:

— Отпустиии…

— Это повторится. Раз за разом они заберут твою память. Огонь. Душу. Ты уже видел других?

Я… Наас — почти видит их сейчас. Воспоминание в воспоминании. Янни забился в угол, царапает запястье. Алый в сиянии барных ламп Илай смотрит в пустоту. Ниль трясет его за плечо, но маг огня даже не моргает.

— Я умру здесь, — понимаем мы оба.

— Нет. Если я научу тебя прятать свою силу.

— Зачем? — барьер ранит ее, но тварь придвигается ближе.

— Ты хочешь жить. Я хочу умереть. Я помогу тебе, ты — мне.

— Как? — смеюсь. Прямо сейчас мне не шевельнуться.

— Если послушаешь меня, больше не вернешься сюда. Но появятся новые огненные маги. Рано или поздно. Приведи ко мне следующего прежде, чем его впишут в систему барьеров, пока он невидим для заклинаний. Из архива есть проход в Заповедник. Пусть спустится туда. Дальше я сама направлю.

— Как? — повторяю шепотом. Но она слышит и сквозь сирену. Скалится:

— Я здесь несколько столетий. Моя сила пропитала даже ваши охранные чары. Я почувствую. Я заставлю его почувствовать. Просто приведи в архив. Обещай мне смерть, и я подарю тебе жизнь.

Тревога смолкает вместе с ней. Щурюсь от вспыхнувшего света. Когти впиваются глубже.

— А если обману и не вернусь?

— Вернешься. Вы всегда возвращаетесь к нам, убегая от людей.

— Наоборот…

— Разве? Только во тьме ты можешь быть собой без оглядки.

Решетка искрит. Пахнет горелым мясом, с дымом к потолку поднимаются сажевые хлопья, но Плутон будто не замечает. Лишенные белков глаза в считанных сантиметрах от моего лица:

— Так позволь тьме помочь.

Разглядываю взъерошенную макушку с тонкими рогами. Набухающие глянцем волдыри на обожженных прутьями щеках. Она просит смерти, а я вдруг вижу

желание: не жить, но — остаться собой. Настолько сильное, что от него крошатся стены, гаснут мониторы и вновь заходятся воем сигнальные чары.

Я вижу сходство.

Я обещаю:

— Да. Я убью тебя.

— И все? — собственный голос кажется чужим. Порыв ветра смывает запахи лаборатории. Трогаю живот. Маг усмехается и задирает футболку, показывая полукруг из пяти рубцов.

— И все. В ней не было ничего особенного. Просто испуганное создание. Я видел такое же в зеркале и вижу сейчас перед собой, — легко толкает меня в грудь. — Мы одинаковы. Вот и подумай. Как бы на ее месте поступила ты?

— Я убивала ради месяца без тварей. Сейчас на кону слишком многое.

Наас фыркает, обхватывает за плечи:

— Ты лучше, чем думаешь о себе. Это правда, не извинение, — коротко гладит мой разбитый подбородок. — За твоими поступками нет зла. Но если ты еще раз обидишь Айяку, я опять тебе врежу.

Выдыхаю. Он серьезен, но честен.

— Договорились.

Запускает пальцы в волосы:

— Гибель Совета ничего не изменит. Выберут новый. Даже если твари прорвутся в Университет, всех не прикончат: внутри хватает автономных убежищ. Часть магов выживет. Со временем восстановят силы и продолжат охоту с удвоенным рвением. Мир не особенно выгоден старшим тварям: придется ограничивать себя в питании. Хотя не нужно будет постоянно менять ареал обитания, прячась от магов… особенно для Высших это важно. Их присутствие очень заметно. Плюс, Высшие еще получили подпитку от нашей магии. Но вот младшие — для них пакт станет спасением.