Чтение онлайн

— Да. Получила, — сказала Полина. — Жаль… Я так не хочу умирать. Я упросила бы вампира укусить меня и жила бы вечно.

— Ты превратилась бы в чудовище, — сказал Тим. — Пила бы кровь, убивала людей. Не страшно?

— Об этом я старалась не думать, — проговорила Полина. — Мне умирать страшно.

Неожиданно включился телевизор, и звонкий женский голос из какого-то ночного сериала произнёс:

— А смерти тоже нет.

И телевизор выключился.

Сначала Полина вздрогнула, но потом её охватило чувство радости:

— Ты слышал? Слышал, что сказала Юля?

Тим тоже слабо улыбнулся и подошёл к Полине. Казалось, ему нравилось, что она не испытывала чувство страха. Её спокойное отношение к пугающим любого нормального человека событиям приводило его в восторг:

— Ты первая, кто не боится Юльки. Её чудачеств. Знаешь, при жизни она была огонь с ртутью, энергии столько — сто человек подпитывай. Вот, мне кажется, она и теперь такая… Неуровновешанная.

В лицо Тиму полетел брелок от ключей, давно оброненный на пол. На брелке красовалась известная утка Скрудж Мак-Дак, которая крутила пальцем у виска. Полина рассмеялась:

— Осторожней, Тим! Твоя девушка обидчива, не нравится ей, как ты её называешь.

И Тим тоже улыбнулся. Он посмотрел по сторонам и громко сказал:

— Юленька, не обижайся. Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Хотел сказать, что ты живая, даже когда… Не живая…

— Нет, Тим, Юлька сейчас запустит в тебя пепельницей и будет права! — совсем развеселилась Полина. — Ты хоть думай, когда говоришь.

Ему всё больше нравилось смотреть на смеющуюся Полину. Такая бесстрашная девочка, или у неё не все дома? Нормальные люди в такой ситуации падают в обморок. Впрочем, а сам-то он нормален? Живёт под одной крышей с духом и даже не пытается что-то исправить.

— Полин, — обратился он к сестре. — Вот ты тоже девушка. Подумай, скажи, что Юльке от меня надо? Я же ни в чём не виноват. Водила тот пьяный ехал, так его уже посадили… Что она к нему на зону по ночам не является? Почему ко мне? Любила, что ли?

Полина задумалась. Ей всё больше нравился запах сирени. И всё больше нравилась незнакомая рыжая девушка, которая, как сказал Тим, живая, даже когда неживая.

— Смерти нет, — прошептала Полина и добавила громче. — А ты её любил? Не ври, она догадается.

— Я? — Тим не растерялся. — Я и сейчас её люблю.

Полина встала, подошла к нему и дотронулась ладошкой до его щеки:

— Тогда я тебе скажу, как девушка. Я бы не простила, если бы мой парень сказал, что не женится на мне. Это обидно. И несправедливо. И никуда бы не ушла, даже если бы уже ушла… Понимаешь?

В окно залетела серая ночная бабочка и села на руку Полины, которой она всё ещё гладила щёку Тима. Полина поднесла руку к глазам, бабочка расправила крылья.

— Ты думаешь? — спросил Тим, не отрывая взгляд от бабочки.

— Думаю, — кивнула Полина. Она тоже, как завороженная, смотрела на тонкие крылья. — Красиво, правда?

— Да.

Тим отвернулся и пошёл к двери. Там остановился и задумался. Полина ему не мешала. Она думала о том, что всё так просто, а люди любят усложнять простые конструкции. Всё просто: ночь, свежий воздух, далёкая музыка в темноте, серая бабочка. Мир удивителен, и нет ничего невозможного там, где жизнь. Там, где стоит Полина. Там, где под её ногами вертится земной шар. И там, где сверкают звёзды. Она протянула руку, и бабочка вылетела в окно.

— Юленька! — тихо, но почему-то торжественно сказал Тим. — Я женился бы на тебе, и ты это знаешь. Никого и никогда у меня не было дороже тебя. Маму я не знал, папы давно нет. Юлька, неужели ты думаешь, я отказался бы от тебя?

И тут произошло такое, от чего у Полины загорелись глаза. Свет в тёмной комнате вспыхнул и погас. Старая гитара на шкафу зазвенела всеми струнами, шторы разлетелись в разные стороны, и порыв ветра с улицы закружил вихрь вокруг Полины и Тима.

Ничего не поняла Полина, только услышала в ветре тихий шелест:

— Спасибо…

И увидела яркий сноп оранжевого света, похожий на рыжие волосы. Свет горел в комнате несколько секунд и рассыпался яркими брызгами. Наступила тишина. Музыка на улице тоже стихла. Легко-легко стало на сердце у Полины.

— Смерти нет, — прошептала она и рассмеялась.

Бал! Изысканный, великолепный, утончённый! Сколько прекрасных дам в роскошных платьях, сколько кавалеров! Тысяча огней и музыка. Волшебная. Нет, тревожная. Да это же вальс! Разумеется, волшебная!

Чья-то рука обнимает её за талию и уводит в танце.

«Я умею танцевать вальс? Не знала. Но как хорошо!»

Ей кажется, что она здесь самая красивая. Восторг движения, скользящие взгляды. Но что это? Тот, кто ведёт её в танце, облачён в маску. И вокруг все в масках, глаза смеются из причудливых разрезов. Так значит, это бал-маскарад? Ещё лучше! Загадочно и таинственно. Незнакомец, кто вы? Или нет, маска-маска, я вас знаю! Она смеётся, полностью полагаясь на мастерство танцора. Его крепкая рука её не отпустит, не позволит оступиться. Её смех вливается в смех кружащихся пар, тает в громкой музыке. И вдруг голос. Странно, что она слышит его в таком шуме:

— Вам здесь нравится?

Приятный, вкрадчивый голос. Интересно, какое лицо скрывает чёрная маска? Такой голос может принадлежать только очень искушенному человеку. Возможно, опытному любовнику. Но надо отвечать, не онемела же она:

— Очень!

— И вы ни о чём не жалеете?

Странный вопрос. О чём ей жалеть? О том, что она умеет так красиво кружиться? Вот глупость! Или он имеет в виду нечто иное?

— Кто вы? — спрашивает она.

— Это не имеет значения. Гораздо важнее сейчас, кто вы. Вернее, какая вы, — ещё один поворот. — Вы, действительно, ни о чём не жалеете?

Вот так вопрос! Музыка разлетается брызгами шампанского.

— Нет, — громко произносит она, желая прекратить странную игру. И видит, как губы её партнёра раздвигаются в тонкой улыбке.

— И никогда не жалейте, — его рука плавно снимается с её талии и в этот миг вальс умолкает. — Никогда ни о чём не жалейте. Умница.

Ей даже не пришлось удивиться, так быстро он исчезает в пёстрой толпе. Какой это был странный танец! Она оглядывается, в надежде увидеть в сутолоке кого-нибудь из знакомых. Но все в масках, узнать никого нельзя. Странное чувство — как будто она здесь своя и не своя. Трудно понять. Снова приятная музыка и кто-то легко дотрагивается до её локтя: