Чтение онлайн

— А лизиантус? Как он вписывается в твою схему?

— Прощение за сломленную жизнь? — Ладамира покачала головой, передёрнула плечами и вопросительно уставилась на ведьмолова, будто тот знал ответ, но не хотел с ней никак делиться.

Но вместо ответа Риваан спросил:

— И при чём здесь желание собственной смерти?

— Тот же профессор Редрик вывел ещё одну интересную закономерность. Он назвал её mortido, влечение к смерти. Согласно его исследованиям, иногда люди сами того не осознавая, тянутся к вещам, способных их погубить. Конечно, сложно представить подобное, ведь никто в здравом уме не пожелает себе смерти. И, тем не менее. Скорее всего, сами жертвы находились в состоянии mortido, что привлекло нашего безымянного убийцу. Как в сказке про Дом на костях, — ведьма подняла указательный палец и продолжила тоном няни, рассказывающей сказку непослушному ребёнку: — «Жил-был один купец. И всё у него было хорошо. И деньги водились, и жена-красавица, и дети на загляденье… Но всё его не устраивало в жизни. Решил он отправиться в путешествие. Мир посмотреть, себя показать. Трудности ему встречались разные, опасности. И почувствовал он вкус к жизни. Решил вернуться домой. А дома — вроде всё хорошо, но не то. И отправился он снова в путь-дорогу. Однажды купец заплутал в лесу. Увидел далёкий огонёк и побрёл на него. Выходит на поляну, а там дом на человеческих костях стоит. Ему бы бежать от места проклятого, так нет же! Решил он там заночевать. А ночью явилась Морана. Увидев мрачную красоту богини Смерти, купец очаровался ею. Принёс в жертву и своё благополучие, и семью. И раз за разом возвращался к Дому на костях…»

Переведя дыхание, Лада продолжила:

— Так и в нашем случае. Жертвы знали, что с ними будет. Но их тянуло в проклятый Дом. Понять бы какой он, этот их Дом на костях.

Ведьмолов откинулся на спинку кресла и несколько минут молчал, оценивающе глядя на Ладамиру.

Азарт, который буквально переполнял, ведьму потихоньку сходил на нет. Она тяжело вздохнула и опустилась на стул напротив Риваана. Блеск угас, и в глубине синих глаз мелькнуло разочарование.

— Думаешь, это ахинея? — негромко проговорила она, стараясь скрыть досаду, пробивающуюся сквозь ровный тон.

Риваан неопределённо пожал плечами и прикрыл глаза. Выводы оказались неожиданными. С другой стороны, в них была доля правды. Как бы ни утверждал старик Эркерт, что его дочь была жизнерадостной особой, дневник с опытами говорит, что Аугуста ходила по краю. Если бы её не убили, наверняка посадили и приговорили бы к казни. Чем не влечение к смерти?

— Думаю, твоя версия имеет место быть, — наконец сказал ведьмолов, наблюдая из-под полуприкрытых век. Лада светло улыбнулась. Будто ей за догадку дали премию. — Дочь антиквара делала рискованные опыты. За которые она могла поплатиться жизнью. Осталось узнать, что за влечение к смерти было у проститутки и торговки рыбой.

— Женщин лёгкого поведения убивают клиенты, — весомо заметила ведьма. — Извращенцы или болезни, которые они подхватывают от них. А торговка рыбой… Ну я не знаю… Может, ей настолько опротивела жизнь, что она собиралась свести счёты с ней, но смелости не хватало?

— Возможно. Но хотелось бы больше ясности, — нахмурился Риваан и подался вперёд. — В любом случае нам не обойтись без посторонней помощи. Поэтому на бал всё же придётся ехать.

Володарский дворец встречал гостей яркими огнями и громкой музыкой. Ковровые дорожки и сотни слуг, одетых в тёмно-синие с золотом ливреи, носились между прибывшими экипажами. На бал стекались представители богатейших семей не только из Пересвета Мирского, но и со всей Араканы. Один за другим прибывали пышные экипажи с фамильными гербами анничей и ксеничей, и строгие лакеи отворяли двери перед важными господами.

Я робко выглянула в окно экипажа. Непристойная роскошь, пропитавшая атмосферу, открыла новый завораживающий мир. От которого сделалось не по себе. Мне не хотелось идти туда, подниматься по ступеням, представляться володарю. Это был красивый мир… И совершенно чужой.

«Тем не менее надо держать лицо», — тягостно выдохнула я. — «В конце концов, я жена разъездного советника. Пусть и бывшего, но всё же».

Тяжёлая ладонь легла сверху на мою руку. Я резко обернулась и встретилась взглядом с ведьмоловом.

— Переживаешь? — негромко спросил Риваан.

Угольно-чёрный сюртук придавал бледному лицу мраморную белизну. В его облике появилось что-то тяжёлое, подавляющее. Невольно мелькнула мысль, что если так выглядит бывший разъездной советник, то как выглядит тогда сам володарь? Я нервно сглотнула и медленно качнула головой. Смысла врать не было, но язык словно прилип к нёбу. Пальцы похолодели и невольно подрагивали.

— Эти люди — стервятники, — ведьмолов оценивающе скользнул взгляд по выходящим из очередного экипажа грузному мужчине, а потом внимательно посмотрел на меня, чуть улыбнувшись одними уголками губ. — Они будут мило общаться, но в то же время попытаются ударить по самому больному… Но они просто люди. И они боятся тебя.

Впервые подобные слова слышались не как оскорбление, а как комплимент, придающий сил. Я усмехнулась.

— Меня боятся?

— Ты ведьма. И моя жена. Местные аристократы будут выстилаться перед тобой. Но никого не подпускай к себе. И да, если тебе это предаст уверенности, вспомни, как осадила старшего сыщика.

— Ты про Агосто?

Он кивнул.

— Какими бы эти люди, какой бы властью ни обладали, но оказаться с Агосто в допросной они вряд ли захотят. Потому что тогда им не помогут ни власть, ни деньги.

— Зачем мы вообще прибыли? Ты мог запросто отказаться от приглашения.

— Мне надо кое с кем встретиться, — уклончиво ответил Риваан. Длинные пальцы осторожно заправили выбившийся из причёски завиток. Горячее дыхание опалило моё ухо: — Ты сегодня невероятно красива.

Дворецкий в праздничной тёмно-синей ливрее с золотым узором распахнул перед нами двери. Его улыбка казалась настолько доброжелательной и светлой, будто только нас и ждал. Вот оно, высшее искусство служения — оставаться радушным, даже если гости хозяина не нравятся. Как там говорила госпожа Раткин? Главное оружие — достоинство и вежливость.

Постепенно зал для приёмов наполнялся людьми. Мужчины в чёрных сюртуках, женщины в лёгких бальных платьях. Воздух пропитался ароматами столичных духов, а от блеска украшений и разноцветных тканей рябило в глазах. Гостьи казались прекраснейшими экзотическими птичками, оказавшимися в стае воронов. Глядя на них, я вдруг остро ощутила свою ущербность. Какими бы ни были дорогими платье и украшения, они не могли скрыть хромоты.

«Всё в порядке, мы справимся», — подала голос Мира. Душа бойко заворочалась в груди. — «В конце концов, мы — это мы. Мы сделали невозможное, так что остальным придётся потесниться».

— Только обещай мне, что не бросишь меня одну, — с внезапной откровенностью для себя шепнула я Риваану, и пальцы непроизвольно стиснули его руку.

Тонкие губы едва заметно тронула улыбка.

— Обещаю, что буду всегда неподалёку от тебя…

В последний раз на балу я была на выпуске из университета. Но с тех самых пор прошло столько лет, и я сомневалась, что вспомню хоть что-то из тех прописных правил, которым нас учили. Вспомнить оказалось нетрудно. Труднее держать лицо. Особенно когда представляют володарю.

Если бы мне не сказали, что передо мной правитель, я бы решила, что кто-то ради шутки обрядил булочника в володарские одежды. Редеющие волосы, невыразительные глаза и весьма упитанная фигура делала Венцеслава похожим на простого ремесленника, чем на грозного правителя.

— Риваан, я искренне рад видеть тебя на балу, — сдержанно улыбнулся володарь. — До последнего сомневался, что ты явишься.

Наагшур ответил вежливым кивком. В движении скользнуло что-то неуловимое, отчего в душу закралась тень подозрения: кто из них ещё наделён властью?