Чтение онлайн

Ее глаза вспыхивают, и она вздёргивает подбородок.

— Я охотнее поверила тебе, не будь сейчас твоя рука обёрнута вокруг моего горла.

Чёрт, она остра на язык. Мое внимание переключается на ее губы, и когда они чуть приоткрываются, и она проводит языком по нижней губе, моё нутро скручивается.

Внезапно насторожившись, ее голос наполняется смущением и тревогой, а её слова звучат медленно и осторожно:

— Почему ты на меня так смотришь?

— Как так? — я всё ещё захвачен её губами, которые теперь отчасти блестят. Мой член твердеет, когда я представляю, как эти губы обхватывают его. Как её язычок будет прослеживать путь вдоль моего члена. Как она будет отсасывать мне, эти зелёные глаза, наблюдающие за мной всё это время и…

Мой телефон вибрирует в кармане, действуя как пощёчина и необходимая, блядь, доза реальности.

Резко отпустив её, я отступаю назад и провожу пальцами по волосам. В чём, черт побери, моя проблема? Я заставляю свой член получить это уведомление, потому что рыжая, мать твою, запретная зона.

И даже больше.

Возбуждение пульсирует во мне, делая меня чертовски дёрганым. Я достаю телефон из кармана, со взглядом всё ещё прикованным к ней, прежде чем смотрю на текстовое сообщение.

ДЭНИЕЛ: Никакой новой информации о Наоми и Лео.

ДЭНИЕЛ: Всё ещё копаю.

Я провожу рукой по лицу, моя борода грубая под ладонью. Теперь я действительно пиздецки зол. Я оказался в тупике, пытаясь найти виновных в смерти моих людей, а эта женщина, похоже, намерена испытать моё терпение — и моё слово — на каждом чёртовом шагу.

Я убираю телефон в карман, и наши взгляды сталкиваются, её глаза окаменели гневом.

— Слушай, тебе небезопасно появляться и говорить подобное дерьмо. Если кто-то подслушает, то может стать плохо. Очень плохо.

Она тянется к своему горлу, кончики её пальцев касаются охуеть-какой мягкой кожи, на которой только что была моя рука. Её подбородок упрямо напрягается.

— Я не пыталась доставить неприятности. Как я уже говорила, мне просто нужно было передать послание.

Её зелёные глаза удерживают мои, и, чёрт побери, я не могу найти в них ни следа вранья. А я долбанная ищейка, когда дело доходит до распознавания лжи.

Она, должно быть, верит, что у неё есть некое ясновидящее дерьмо. Скорее всего, так и есть. Хрен его знает, я ни во что из этого не верю, но это может быть её фишка, так же как Abuela увлекается гаданием на картах.

Воздух становится густым от странного напряжения, и когда я тянусь к затылку, чтобы сжать напряженные мышцы шеи, её глаза отслеживают движение. Они улавливают и задерживаются там, где моя рубашка обтягивает бицепс.

И чёрт бы меня побрал, если во мне не вспыхивает гордость.

Она наклоняет голову в сторону, отчего её рыжие волосы падают занавесом, слегка развеваемым ветром. Мои пальцы подрагивают от желания перебрать их. Особенно теперь, когда я знаю, какие они шелковистые на ощупь.

Господи. Мне действительно нужно перепихнуться, если я фантазирую о женских волосах.

— Ты сказал, что Скорпионы не трогают женщин и детей, — в её зелёных глазах мелькает замешательство, она хмурится. — Тогда почему Лайла так сказала? И потребовала, чтобы я сообщила тебе? — её голос затихает, становясь слабым, отчего мне интересно, размышляет ли она вслух и действительно спрашивает меня. — Если то, что ты сказал, правда, то это… просто бессмысленно.

Я сержусь от нити сомнения в её словах.

— Я же говорил тебе, мы, блядь, не трогаем женщин и детей.

— Тогда кто это сделал? — выстреливает вопрос она в ответ. — Потому что, основываясь на свой опыт, мертвецы не лгут.

— Я уже поручил своим людям разобраться в этом.

Она глубоко вздыхает, её грудь вздымается и опускается в чёрном хлопковом платьице, которое обтягивает её стройные изгибы. Она ненадолго отводит взгляд, её верхние зубы впиваются в нижнюю губу, прежде чем посмотреть на меня своими этими зелёными глазами.

— Если что-то стрясётся, — если в морг поступит ещё одно тело, и оно как-то будет связано со Скорпионами, что будет, если я снова заявлюсь в закусочную, чтобы сообщить тебе…

— Не стоит, — оборвал я её, мой тон резок. — Ты, блядь, не вернёшься. Точка.

Она вызывающе выпячивает подбородок, её взгляд ледяной.

— А что, если я точно не… — в её глазах вспыхивает раздражение, когда она подчёркивает следующие слова, — вернусь? — положив руку на бедро, она говорит насмешливым тоном: — Но мне случайно понадобятся продукты, и я остановлюсь у фермерского рынка неподалёку…

Чёртова дерзость этой злючки вызывает у меня смех, царапающий горло, звучащий хрипло и непривычно.

— Поверь мне на слово, — я понижаю голос и наблюдаю, как её рот сжимается в раздражённую линию. — Ты не захочешь испытать меня.

С быстрыми шагами много времени, чтобы добраться до двери, не требуется. Для верности я без оглядки бросаю:

— Лучше запрись наглухо, рыжая. Никогда не можешь быть слишком уверен в том, кто может заглянуть в гости.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Наступает вечер среды, принеся с собой один из тех замечательных флоридских ночей, которые мы зачастую лицезреем в начале ноября, когда прохладный ветерок разрывает любую затянувшуюся влажность.

Я убираю остатки ужина в холодильник и закрываю дверцу. Я всё ещё как на иголках каждый раз, когда переступаю порог своей кухни, почти ожидая Бронсона Кортеса, обитающего там со своим мрачным присутствуем.

— Мне нужно свалить отсюда, — как только я произношу эти слова шёпотом, ленточка тревоги внутри меня немного ослабевает.

Быстрый взгляд на время говорит о том, что сейчас семь часов вечера, а это значит, что они определённо ещё открыты. Я хватаю сумочку и засовываю внутрь телефон, затем беру ключи со столика у входа и надеваю шлёпанцы.

Несколько минут спустя я паркуюсь у обочины и направляюсь к кафе-мороженому, чтобы встать в очередь. Пока я рассматриваю десятки вариантов вкусов на доске меню, я слышу позади себя тихий голосочек:

— Мама, можно мне два шарика шоколадного мороженого с посыпкой?