Чтение онлайн

— Проделай это снова. Что бы ты ни проделала, проделай снова. — По маминому голосу я понимаю, что если не сделаю то, что она велит, меня выпорют так сильно, что я еще долго не смогу сесть.

Мои руки трясутся, колени стукаются друг о друга, и я опускаюсь рядом с бедной Люси. Без понятия, что я сделала с Дейзи, но, может быть, я смогу как-то помочь Люси. Может быть, смогу…

— Живо делай! — от громогласного маминого голоса я подпрыгиваю.

Мое сердце разрывается — Люси этого не заслужила. На глаза наворачиваются слезы, и я шепчу:

— Прости меня, Люси.

Мама подталкивает меня ногой.

— Давай!

Протягиваю ладонь и держу ее над тушкой кошки. Через несколько секунд Люси вздрагивает и пытается подняться, хотя ее голова теперь перекошена. Она лижет мою руку своим шершавым языком, а затем переворачивается и снова становится совершенно неподвижной.

Поднимаю глаза на маму, но она все еще пялится на Люси. Затем все ее лицо преображается, а губы растягиваются в широчайшей улыбке.

Эта улыбка мне знакома, и она нехорошая. Ни капельки.

Глаза загораются, а улыбка становится еще шире — настолько, что я беспокоюсь, не треснет ли лицо.

— Крошка, ты срубишь нам столько бабла.

После этого мама не спускает с меня глаз. Через три дня мы едем на попутках с кучкой карнавальщиков, в числе которого находился мужик, с которым мама решает крутить шашни.

Мы оставляем наш трейлер и Бобби далеко позади. А мне так и не удается похоронить Дейзи так, как она того заслуживала.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

БРОНСОН

— Уверен, она быстро поправляется. — Рот доктора искривляется в едва заметной улыбке. — И могу с уверенностью заявить, что ей можно вырваться отсюда.

Я выдыхаю. Моя женщина места себе не находила, чувствуя себя здесь как в клетке. Но я не хотел рисковать. Отравление дымом, как бы плохо ей ни было, — это не то, с чем стоит шутить. Вот почему я без колебаний привез ее сюда, в одну из наших больниц, и позаботился о том, чтобы она получила наилучший уход.

Протягиваю руку, и он пожимает ее с коротким кивком.

— Спасибо, док. Очень благодарен Вам.

Когда он отправляется в коридор к другим пациентам, открываю дверь палаты Джорджии и направляю инвалидное кресло внутрь.

Когда ее взгляд останавливается на мне, становится немного легче дышать. В последнее время у нее не было приступов сильного кашля, и лицо было уже не такое бледное. Но пока она не станет снова задорной, я не буду чувствовать, что вернул себе свою Рыжую.

— Появились хорошие новости.

— Какие? — ее голос все еще хрипловат, однако звучит гораздо лучше, чем прежде.

— Сегодня тебя выписывают.

Облегчение отражается на ее чертах.

— Слава Богу.

Придвигаю кресло рядом с койкой и жду, пока медсестра отсоединит капельницу и остальные приборы.

В палату заходит женщина в халате.

— Доброе утро, мистер Кортес. — Она улыбается Джорджии. — Это утро определенное доброе для Вас, мисс Денверс. Я отсоединю Вас от всего этого, чтобы Вы могли наконец отдохнуть и не чувствовать себя как аккумуляторная батарея.

Глаза моей женщины загораются благодарностью.

— Спасибо.

Медсестра быстро отклеивает маленькие лейкопластыри и провода, подсоединенные к монитору. Затем она снимает пульсоксиметр и капельницу, наклеивая на это место пластырь.

Она бросает на меня вопросительный взгляд, но я отмахиваюсь от нее, и она тихо уходит. Мне не нужна помощь, чтобы усадить Джорджию в кресло. Сам справлюсь.

При виде насупленных бровей настораживаюсь.

— Ты в норме? Тебе больно?

— Нет. — Тут же отвечает. — Просто… вспомнила, что, наверное, не смогу вернуться домой.

— Смело можно сказать, что дому требуется кое-какая коррекция, чтобы привести его в порядок. — Я уже отправил своих людей в страховую компанию, и ремонт должен начаться в ближайшее время. Нельзя, чтобы она переживала из-за этого безобразия.

— Точно. — Медленно выговаривает она это слово, впиваясь зубами в нижнюю губу. — Нужно проверить, смогу ли я найти отель…

— Рыжая. — Резкость в моем голосе останавливает ее. — Кроме моего дома, никуда ты больше не поедешь.

Когда она выглядит так, будто собирается возразить, спешу продолжить:

— Тебе некуда идти. У меня большой дом с кучей места и охраной. — Мои губы кривятся в усмешке. — Определенно лучше, чем любой долбанный номер в отеле.

Она протяжно выдыхает.

— Не знаю…

— А я знаю. — Наклоняю голову в сторону инвалидного кресла. — А теперь давай вывезем тебя отсюда.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Сложно сказать, что я особо задумывалась над тем, как выглядит дом Бронсона, но это определенно не то, чего я ожидала.

Каменный барьер огибает территорию; он, воспользовавшись пультом охраны, открывает внушительные ворота и направляется к большому дому в стиле ранчо.

И когда я говорю «большой», я имею в виду «гигантский».

— Ни хрена себе, — бормочу себе под нос.

Он паркуется у широкой асфальтированной дорожке, ведущей к парадным дверям, и я отрываю взгляд от дома, чтобы взглянуть на него.

— Вот это твой дом?

Он выключает зажигание и просто пожимает плечами.

— Да. — Затем он выходит из машины, огибает ее, чтобы помочь мне выйти.

«Да». Это все, что он может ответить. С моих уст срывается удивленный смешок. Я знала, что он главный в Скорпионах и занимается множеством бизнесов, но никогда не думала, что мужчина проживает в таком замке. Или что у него имелся такой дом.

Разглядываю пространство дома, открывающегося передо мною. В нем нет ничего вычурного или излишнего, невзирая на то, что он явно широко расстилается на этой земле, какой бы большой она ни была. Это дом с характером, с красивой каменной кладкой и величественными деревянными дверями, лоснящимися насыщенным глубоким оттенком.