Чтение онлайн

Во многом благодаря мессиру Скандлану, школа стала символом Объединенного Королевства. Сюда отправляли учиться самых способных и многообещающих отпрысков эльфов, гномов, лепреконов, гроганов, джентри, само собой, и даже пуков и баньши (хотя последних мало кто мог встретить).

Финн слышал, что в параллельном классе учиться пук по имени Клаус, но сам лично ни его, ни других пуков он ни разу не встречал.

Пуки – самый воинственный и злобный род сидов. Они до последнего не желали примыкать к Объединенному Королевству и подчиняться общим законам. Суеверные сиды считали, что они поклоняются фоморам, а не Богине Дану. И лишь полвека назад первые представители рода пуков, наконец, вступили в Общий Совет.

Но и сейчас большинство пуков отказывались селиться в городских кварталах, предпочитая проживать кланово, зачастую военными лагерями, где-нибудь на окраинах королевства.

Другие же народы Королевства с удовольствием обживали города, занимались хозяйством, строили дома, развивали науки, отправляли своих детей учиться. Объединенное Королевство давно не знало войн и потому процветало.

Оставив здания школы далеко позади, Финн вприпрыжку спускался по широкой улице вниз, которая носила одноименное название с площадью. Вдоль улицы Согласия по обеим сторонам расположились очаровательные домики с разноцветными крышами. Пробегая мимо них, Финн мог, не заглядывая в окна, безошибочно определить, кому принадлежат домики с тем или иным цветом крыш.

Синие крыши украшали дома, в которых проживали семьи эльфов. Умельцы и кудесники эльфы всегда предпочитали праздному отдыху продуктивный ручной труд. Благодаря им, на прилавках продуктовых магазинчиков, которые, как правило, сами эльфы и содержали, всегда были свежие овощи, спелые фрукты. Также у них можно было приобрести лучшую в городе древесину и сено для домашнего скота.

Предпочтение синему цвету крыш также отдавали и альбы, их ближайшие родственники. Их приусадебные участки считались самыми красивыми в городе. Тюльпаны, розы, герберы и многие другие потрясающей красоты цветы цвели у них до поздней осени. Секретами такого волшебства альбы не делились, но охотно продавали другим сидам букеты из своих садов.

Дома джентри выделялись красными крышами и, как правило, принадлежали семьям обеспеченным, образованным и влиятельным. Выходцы таких семей всегда занимали руководящие должности, высокие посты в государственных учреждениях, и прежде других сидов могли учиться на Хранителей или делать военную карьеру. Когда-то прадедушка Финна, Гутор Форк III, построил такой же дом с красной крышей. Он был талантливым полководцем и влиятельной фигурой в городе. Из уважения к его заслугам и заслугам его сына – деда Финна, в честь которого он был назван, их семье позволили сохранить дом с красной крышей. Хотя по мнению городского совета отец Финна занимался не подобающей джентри работой, и к ужасу большинства сородичей, устроил в пристрое дома башмачную мастерскую. Вспомнив об отце, Финн ускорил шаг.

Зеленые крыши принадлежали домам гномов и лепреконов и встречались гораздо реже прочих. Многие из них по-старинке предпочитали селиться поближе к холмам и горным массивам – и до «работы» рукой подать, как они сами любили шутить, и все же какое-никакое, а уединение. Как и пуки, они до сих пор жили кланово. Но несмотря на сохранившиеся традиции, некоторые гномы начинали обживать город и отправлять своих детей в школы наравне с другими сидами. Самые прогрессивные гномы и лепреконы занимали даже руководящие должности в городском совете и других комитетах.

В далеком прошлом многочисленные роды сидов предпочитали выделять себя еще и цветом своих колпаков. Но сейчас различие сохранились только в цвете крыш и редком употреблении таких выражениях, как «Он из синих колпаков», «Красноколпачник» и т.д.

Кое-где встречались дома с крышами серого невыразительного цвета. В них, как правило, обитали семьи других сидов, чья численность значительно уменьшилась в виду вырождения рода и внутренней вражды. К их числу относились кранды, чьи предки долгое время жили в лесах, обустраивая свои жилища прямо в дуплах древних дубов и тисов. Сейчас потомки этого славного рода Хранителей лесов потихоньку перебирались в город.

Еще были баньши. Но их уже много десятилетий никто не встречал. Поэтому род баньши постепенно стал считаться вымершим. Оно и к лучшему, потому что среди суеверных сидов встреча с баньши приравнивалась к несчастью. И Финн мог только догадываться почему.

От чего-то при мысли о баньши ему стало не по себе. Что-то смутно необъяснимое стало беспокоить его. Поэтому, Финн поторопился свернуть в переулок, где располагался его дом.

В сгустившейся темноте очертания дома едва различались. По тянувшейся через весь сад тусклой полоске света Финн догадался, что отец все еще работал в мастерской. Набрав в легкие побольше воздуха, он толкнул дверь в мастерскую и приготовился к неприятному разговору.

В мастерской никого не было. В камине горели поленья, освещая и согревая все помещение. Возле окна на рабочем столе отца стояла зажженная лампа, кое-где лежали остатки цветной материи, с воткнутыми в нее портняжьими иглами. В центре, ближе к камину, на небольшом постаменте возвышался железный сапог или, как еще его называл отец, сапожья лапа, – металлическая конструкция, имитирующая форму ноги. На ней отец обычно подбивал обувь, прибивал подметку.

Финн решил пройти на кухню, а потом заглянуть в комнату отца на втором этаже. Убедившись, что того нигде нет и на ходу перехватив пару кусочков холодного ужина, оставленного на кухонном столе, Финн спустился обратно в мастерскую. Удобно устроившись в рабочем кресле отца, он решил дождаться его здесь. Слушая, как трещат догорающие поленья в камине, Финн не заметил, как задремал.

«В роду твоего отца бытует легенда, о которой он не любит вспоминать, но я тебе расскажу ее, мой цыпленок, потому что она волшебная».

Мама заговорщицки склонилась к нему и чмокнула его в макушку. Они сидели в обнимку на кресле, и от нее приятно пахло цветами. Она любила их выращивать в своей оранжерее. Поговаривали, что сами эльфы завидовали их красоте. А он любил маму и считал ее красивее всех цветов в мире. Больше всего ему нравилось, когда она рассказывала о чем-то волшебном. Как сейчас.

– Волшебная-преволшебная? – уточнил маленький Финн.

–Волшебнее не бывает, – кивнула мама.

– Элиаф, дорогая, не стоит на ночь пугать малыша. – В комнату заглянул отец и по его сдвинутым бровям Финн догадался, что тот крайне не доволен. – Тем более это выдумки, которыми не стоит подкреплять и без того буйную фантазию нашего сына. Вчера старший О’Кроли жаловался, что Финн сильно напугал их сына рассказами о двуногих чудовищах из другого мира. Подумать только, двуногие чудовища… . это же надо придумать такое.

– Ничего страшного в истории твоей семьи нет. Как и вымысла? – Элиаф пожала плечами и улыбнулась мужу. – И то, что у О’Корли растет трусишка, совсем не значит, что мы должны наказывать нашего сына за хорошее воображение.

– Хочу страшную историю! – потребовал малыш. – Волшебную и страшную!

– Вот видишь, – она снова улыбнулась мужу,– твой сын не трусишка.

Отец махнул рукой.

–Ладно. Я не могу спорить с вами обоими.

Элиаф послала мужу воздушный поцелуй.

– Ты можешь сесть с нами и тоже послушать. Уверена, из меня рассказчик лучше, чем из твоего деда.