Чтение онлайн

– Я готова, дядя, – сказала я, с удовлетворением убедившись, что голос не дрожит.

В условленном месте, на широкой поляне, подальше от любопытных глаз, нас уже поджидали секунданты Лурье и сама мадам во всём чёрном.

«Траур тебе к лицу», – подумала я.

Всё внутри перегорело, волнение сменилось чуть ли не полной апатией.

Мне поднесли две шпаги, предложив выбрать, хотя обе были абсолютно одинаковые с виду. Строго говоря, предстояло сражаться не шпагами, а более подходящими женщинам рапирами, аналогичными той, что приносил мне дядя Рич.

Я и Лурье вышли вперёд. Мужчины стояли двумя группками, двое позади меня, и трое (один из них – лекарь) за спиной мадам. Лурье бросила в мою сторону презрительный взгляд, криво ухмыльнулась, воткнула рапиру в землю у ног, расстегнула корсаж платья и быстро спустила его на пояс. Я последовала её примеру, обнажившись наполовину.

С утра стояла пасмурная погода, сейчас уже накрапывал мелкий противный дождь. Холода я не чувствовала. Как и стыда от того, что на мою голую грудь глазеют пять мужиков. Вся напружиненная, я ждала, когда Лурье станет атаковать. Но она не торопилась, стояла подобно античному изваянию, белела мраморной кожей, сплошь покрытой мелкими каплями, спокойная и уверенная в себе, и только в глазах – лихорадочный блеск.

Кто-то крикнул: «Начинайте!». Клинки наших рапир звякнули, сойдясь, и тут же острие оружия соперницы едва не вонзилось мне в левую грудь – так стремительно атаковала Лурье. Я лишь в последнюю долю секунды успела отбить удар. Закусила губу – так, да?! Ну, держись!

Дальше в глазах всё мельтешило, как при ускоренном просмотре киноленты. Отражаю атаку, сама наношу удар, ещё, опять обороняюсь, делаю ложный выпад, колю…

Обнажённая женская грудь, залитая кровью, что может быть более противоестественным! Нежная трепетная грудь, такая чувствительная к прикосновению мужских пальцев, и вдруг – стекающая рубиновой струйкой кровь, повисшая на соске крупной каплей… Ужасно!

Мой клинок вошёл в тело Лурье ниже ключицы. Глубоко вошёл, чуть не на четверть длины. Мадам вскрикнула, упала на колени, потом завалилась набок, зажав рану ладонью.

Я бросилась ей на помощь – сработало профессиональное чувство долга – но услышала: «Не трогай меня!».

Подбежали секунданты и лекарь. Дядя Рич накинул на мои плечи плащ и отвёл в сторону. Меня трясло, как в припадке.

– Успокойся, племяшка, всё хорошо. Ты молодец! Повезло же Роберту с женой…

Рана Лурье оказалась не смертельной.

Я победила.

Я редко вижу сны. Точнее, вижу, но не запоминаю. Разве только что-то очень волнующее приснится.

Оказавшись в шестнадцатом веке, я в снах продолжала жить дома, в двадцать первом столетии, разговаривала с родителями, друзьями-подругами, с Лариской… Думала: проснусь – и сон окажется явью, а пребывание в прошлом – дурным сном. Но каждый раз после пробуждения с горечью убеждалась, что по-прежнему нахожусь в чёртовом Средневековье, и оно не собирается меня отпускать.

В этот раз я увидела во сне Барбару. И была её пленницей, сидела в подземелье, прикованная цепью к стене. На мне какие-то рваные лохмотья, которыми я, как ни старалась, не могла прикрыть наготы. «Ты не выйдешь отсюда, пока твой муж не уплатит выкуп, – говорила старая ведьма и грозила мне пытками. – Тебя обнажённую привяжут к кресту и станут прижигать калёным железом». «Мой муж болен, и у него нет денег, чтобы выкупить меня». «Тогда отдай сотовый телефон». «Зачем он тебе?» «Пошлю сообщение в «Службу», пусть отправят меня в двадцать первый век. А ты оставайся тут! Ха-ха-ха!»

Я проснулась, а жуткий хохот, усиленный эхом, ещё звучал в ушах. В комнате темно, хоть глаз коли. С соседней кровати доносилось тяжёлое дыхание и стон. Я поднялась, нащупала на столе свечу, пошла к камину за огнём.

Роберт лежал на спине, откинув одеяло, мокрый от пота, со спутанными, прилипшими ко лбу и вискам волосами. Запёкшиеся губы полуоткрыты, зубы стиснуты, дыхание хриплое, прерывистое. Я смочила в заранее приготовленной воде с винным уксусом губку, отёрла ему лицо, потом укрыла мужа одеялом – знала, что сейчас жар сменится ознобом.

Подтверждались худшие подозрения: у Роберта «четырёхдневная малярия», при которой приступы повторяются каждые 72 часа.

Заразу он, вне всякого сомнения, подцепил в Экваториальной Африке. До поры болезнь никак не проявлялась, но буквально накануне вызволения из плена у него воспалилась и открылась рана в боку, резко подскочила температура, потом добавились тошнота, рвота, мучительные боли в суставах.

До утра я не отходила от постели мужа, старалась, как могла, облегчить его страдания. С рассветом, когда приступ миновал, прошла в комнату дяди Рича. Он ещё спал, но я не имела сил ждать, подняла стуком в дверь.

– Дядя Рич, откройте, пожалуйста. – Дверь отворилась, я вошла в комнату. – Роберту совсем плохо. У него малярия, это очень опасно.

– Как ты сказала?

– Малярия. Её ещё называют болотной лихорадкой… Нужен хинин, то есть, кора хинного дерева – единственное средство, которое может помочь.

– Никогда не слышал о таком дереве.

– Как? Неужели в Европе ещё не знают… О, господи! Понимаете, дядя, это дерево растёт в Новом Свете, там местные жители его корой успешно лечат малярию… Вспомнила, её ещё называют «корой иезуитов». У тех, кто бывал в Америке, возможно, есть такое снадобье.

– Право, не знаю… Попробую навести справки, но ничего обещать не могу.

Хоть самой отправляйся через океан за хинином! И поехала бы, клянусь, если б была надежда успеть привезти лекарство вовремя. Но, нет, болезнь ждать не станет. Если не начать лечение сейчас, то…

Дядя Рич обошёл всех известных парижских лекарей в поисках никому пока неизвестного лекарства.

Тщетно. Никто не слышал про дерево, кора которого со временем станет считаться эталоном горечи, но спасёт тысячи (если не миллионы) жизней. Правда, один лекарь посоветовал другое, очень действенное, по его заверению, снадобье, приготовленное из кингао – растения, произрастающего в Китае. Уплатив немалые деньги, дядя Рич приобрёл это лекарство – ничего лучше всё равно не имелось.

Снадобье, не будучи особо эффективным, тем не менее облегчило состояние Роберта – купировало боли и сняло остроту приступов, но я понимала: без хинина справиться с болезнью не удастся. Причём, время – против нас, чем раньше начать приём хины, тем больше шансов на благополучный исход.

Я была уже в полном отчаянии, когда случилось чудо.

После бессонной ночи, проведённой у постели Роберта (ему внезапно стало хуже), я хотела прилечь на часок-другой – Роберт заснул, мне тоже необходим сон. Но лечь не пришлось: в дверь постучали. Открыла и увидела мальчишку, сына хозяина гостиницы.