Чтение онлайн

Выходим последними. На улице тихо и не холодно. Все усыпано белыми хлопьями. Мало людей. Мало машин. Он кладет Мак на заднее сидение. Чистит машину от снега.

...За окном мелькает город. Снежинки все падают. Они не знают, что меньше, чем через полмесяца, наступит весна, и придется им исчезнуть. Но пока они есть и, кажется, это навсегда. Болтаем, смеемся, слушаем музыку. Вот уже и мой дом. Тормозим у парадной. Черт! У меня же родители в театре. Так бы отец за компьютером спустился. А мою комнату лучше не видеть...

Поднимаемся по лестнице на четвертый этаж. Лифт отсутствует.

– Только не пугайся, у меня в комнате страшный беспорядок.

– Думаешь, я беспорядка никогда не видел?
– улыбается.

Мне тоже вдруг становится весело. В принципе, у меня там вполне художественно-богемный бардак, в основном разбросаны работы по рисунку и живописи - на полу и на кровати. Это я утром искала среди них одну и не успела положить все на место, на шкаф. Так, еще там кожура от апельсина, много. Книги на столе непонятно как лежат, странно, что вообще не падают. И масленые краски в тюбиках. И кисти. Палитра. Наброски обнаженки. Раскрытая коробка с пастелью (мелки такие, очень красивых нежных цветов) тоже тут приютилась. Хорошо, всю одежду сегодня в шкаф убрала, как чувствовала. И если его не открывать, вываливаться ничего не должно. ...А еще там вчерашние розы в вазе на кресле. И вообще непонятно, куда ставить компьютер.

Отпираю дверь, заходим. Вот в остальной части квартиры все хорошо. Мой местный беспорядок, к счастью, приучен не покидать пределы своей дислокации. Оказываемся в комнате. Включаю свет. Рустам присвистывает.

– Ну как? Такого ты все-таки еще не видел?

– Ну, разве когда сам учился. Правда, без апельсиновой кожуры. И без цветов. А куда ты поселишь Макинтош?

Улыбаюсь. Убираю розы с кресла на подоконник.

– Давай пока сюда. Завтра что-нибудь придумаю.

Ставит комп на кресло. Берет рисунок - старушка с огромной головой и с газетой.

– А здесь сколько тебе лет было?

– Десять. Сама смеюсь, когда попадается на глаза. А тогда он мне казался гениальным.

– Знакомое явление.

– Ага, у меня сейчас так и с рассказами. Сначала была в восторге от первого, а когда перечитала его через пару месяцев, он мне показался просто какой-то жутью кошмарной. Его нужно полностью переписывать. Но это уже не интересно.

– Это хорошо. Значит, ты пишешь все лучше и лучше. И я очень рад, что ты вообще стала писать!

– Сама счастлива! Это все ты! Помнишь, я тогда вспомнила школьное сочинение?

– Конечно, помню.

– И у меня после этого что-то будто отключилось. Пропал весь негатив.

– Я знал, что так и будет.

Рассматривает остальные работы. Обсуждаем.

– Никогда не видел, чтобы рисунки вешали на стену вверх тормашками. Притом вперемешку с нормальным положением, и криво-косо. Оригинально смотрится!

– А это протест обходам (когда во время сессии развешиваешь все работы аккуратненько по стенам, и серьезные дяди ходят, смотрят и ставят оценки).

Смеется. Вспоминает свою учебу...

...Все, срочно пора прощаться. Как бы предки не пришли. Потом замучаешься объяснять маме, что между нами ничего нет, в то время, как все наоборот. Выходим в коридор. Пока тихо. Открываю дверь.

– Ну все, прощай. Не вспоминай и не звони. Желаю счастья на работе и в личной жизни, - никогда бы так не сказала, если бы мне вдруг не стало ужасно больно.

– Пока, Саш.

Сбегает вниз. Слышу, как хлопает дверь парадной. Иду к окну. Переставляю цветы на компьютерный столик. Забираюсь на подоконник. И сижу так полночи. Затем сплю. Лишь днем с трудом встаю и сажусь за работу. Институт сегодня отдыхает.

К вечеру завершаю часть плакатов для ресторанов. И растет гора апельсиновых корок. Правда, рисунки я сложила обратно на шкаф. Книги убраны на полку. Отправляю Дэну, что получилось. Приходит ответ, что все чудесно, можно делать следующие. Да, все просто великолепно, очаровательно, шикарно! Правда, здесь хотя бы нет Светы. И Аллы. Ладно. Это пройдет. Ближе к ночи получаю еще письмо от Дэна.

"Вы придурки! Извини, но я не мог тебе это не написать. Больше этой темы касаться не буду. Ты видела, как он на тебя смотрит? Он тебя любит! Как можно спасти то, чего уже давно нет?! И ради чего? Чтобы была счастлива его жена? Офигенное счастье! Когда муж другую любит. Или ладно, пусть он даже себе в этом не признается, чтобы сохранить статус кво. И она стареет с человеком, которому не нужна. Или не так нужна, как должно быть. В то время, как могла бы найти новую любовь. А уж она могла бы! А дети? Для них отличный пример семьи! Вот какими должны быть отношения! Родители друг с другом в лучшем случае вежливы. Каждый занят своими делами. Откуда они узнают, какой может быть счастливый брак и к чему стремиться, когда вокруг один суррогат, а СМИ вообще пропагандируют свободные отношения, без обязательств?! Ну, и плюс твоя жизнь ни к черту. И его. Так что я не понимаю, в чем здесь благородство?! Я все сказал".

Перечитываю письмо несколько раз. Я тоже об этом думала. Так что его слова подтверждают мои мысли. Но ведь это лишь одна точка зрения. Можно и по-другому смотреть на вещи. Он с ней уже лет семнадцать. Что-то же держит их вместе? И я совершенно не знаю, какая она. По девушке на портрете сложно что либо сказать сейчас, ведь за столько лет она могла сильно измениться. Скорее всего, она его стоит. И фраза: "А уж она могла бы!" говорит о многом. К тому же, он знает, чего ждать от тех отношений. И вдруг все бросить и уйти в неизвестность? К какой-то молоденькой вертихвостке, которая еще толком ничего не видела в жизни. И откуда я знаю, что со мной ему будет лучше, и что это не увлечение, которое вскоре пройдет? И сколько у него было подобного до меня? Но в одном Дэн прав - без Рустама моя жизнь точно ни к черту! По крайней мере, сейчас так кажется. А что будет дальше - я пока не представляю. Пишу ответ:

"Дэн, спасибо тебе за это письмо. Я во многом с тобой согласна. Но пока не уверена, что все именно так, каким выглядит".

Получаю ответ: "Я понимаю, о чем ты. Ты просто не видела его сегодня".

Черт! Невыносимо знать, что ему плохо. И... только я решила, что это все, что остается просто забыть, как меня тянут обратно, опять в эти сомнения и надежды, возможно, беспочвенные! Ладно, дам ему два месяца на размышления.

Саша

Капает с крыш. И свежее солнце отражается в брызгах и лужах. Тает снег. Обхожу по проезжей части места, где дворники сбивают сверху сосульки. Все свободное время пишу. Засыпаю и просыпаюсь с мыслями о героях. Я даже ничего не выдумываю. Просто смотрю, что там у них. Недавно мне снилось, что болтала с одним по Скайпу. Во сне возмущалась, почему так - ведь по сюжету этого быть не может. А когда проснулась, оценила ситуацию по достоинству. Это уже клиника. Сейчас я не представляю свою жизнь без этого. А, тут один гоблин в блоге, где я разместила несколько рассказов, обвинил меня в графомании. Я сначала, понятное дело, расстроилась страшно. Думала, раз пишут, значит, я - оно и есть. Плакала. Я, как человек пока больше все же из художественного, а не из писательского мира, раньше слышала это слово лишь краем уха, и мне оно показалось жутко ругательным. Затем стала разбираться, что это за явление такое. А там чего только не найдешь! Сами себе противоречат! Чрезвычайно запутанные определения, а главное - критерии для причисления человека к графоманам очень необъективные, мягко говоря! И всякие тролли могут запросто кидаться термином направо и налево. Так что не все правда, что о тебе пишут. К тому же тот же самый текст может нравиться одним и вызывать отвращение или скуку у других. Люди же все разные, так что от читателя зависит многое. И каждый видит только то, что он сам способен увидеть, на своем уровне. И то, что недалеким кажется скучным, может вызывать восторг у искушенных. И наоборот. Вспоминаю похожие слова Рустама о фильмах и зрителях. И сейчас, конечно, я бы вспомнила и его самого, если бы мне удалось о нем забыть. Все жду от него письма. Каждый день. Радуюсь, когда приходят смс или слышу телефонный звонок, вдруг он? И всегда не он. А дни все тают вместе со снегом...

...По утрам за окном уже щебечут птицы. На деревьях появились почки. И, к удивлению, я вдруг заметила там кроме почек еще и множество сережек! У разных деревьев они сильно отличаются! Какие только ни бывают - и длинные, и пушистые, и с цветками... Ходишь, разглядываешь все будто впервые. Прохожие все меньше одеты. Уже можно выскакивать на улицу в легкой короткой куртке.

Сильнее я не любила никого и никогда. А два месяца уже прошло... Бреду вдоль Канала Грибоедова. Наверное, Рустам так и не позвонит. Если бы он хотел, он бы это сделал. А мне все не дает покоя то письмо Дэна. Что, если он все-таки был прав? Впрочем, мне просто очень хотелось бы в это верить. Вот и все. И больше здесь ничего и нет. Значит, у него получилось то, к чему стремился. И ладно. Пусть он останется в прошлом, если ему не нужно наше настоящее и будущее. Если он не хочет быть со мной, то и я тоже его не хочу. Я забуду его и найду другого. Или наоборот. От перемены мест слагаемых... Так, кто у меня есть? В окружении - никого. Но он обязательно есть где-то, только я его еще не знаю. Нужно снова куда-нибудь ходить, где можно завязать новые знакомства. Но мне... они не интересны! И я не хочу никуда ходить! Я хочу его! "Не, с таким настроением ты слона не продашь". Ладно, какие есть варианты? Написать? Сразу нет. Позвонить? Ни за что. Спросить у Дэна? Не хочу его в это впутывать. Так, ты какие варианты искать должна, балда? Не как быть с ним, а как - без него! Ну, хорошо. Как Анна Каренина? Глупо. И я слишком люблю своих родных, друзей и его, чтобы делать им так больно, а еще - героев и жизнь, чтобы все вдруг терять. И у меня столько ненаписанного, непрочитанного и неизведанного впереди! Так... перестать о нем думать? Пробовала. Не получается. Все-таки начать общаться с другими мужчинами? Хотя бы просто общаться, это же бывает как минимум интересно. Ну, можно попробовать...