Чтение онлайн

– Чтобы от нее остались одни осколки? И она пошла искать по свету кого-то, кто хоть как-то похож на тебя. Что она тебе сказала?! Что любит меня? Она любит меня за то, что у нас с тобой общего, а у нас этого много, несмотря на всю мою дурь, и ненавидит за то, чего у меня нет.

Слова ножом по сердцу. И перед глазами последняя сцена с ней.

– А я - во-первых, не хочу, чтобы меня с кем-то сравнивали. А во-вторых - я не хочу никого пускать в свою душу. Больше никогда. Мне достаточно только секса. Знаю, сейчас ты начнешь утверждать, что раньше я был совершенно другим. Был да закончился. Когда угробил жену и сам отправился вместе с ней. Надо полагать, на небеса.

Смеется. Он до сих пор винит себя в случившемся.

– В то августовское утро, когда она ушла за антидепрессантами и не вернулась. Потому что я допустил, чтобы ей их прописали. Допустил, чтобы она их принимала, не выяснив, насколько это опасно. Я даже не знаю, сама она бросилась под машину или просто из-за лекарств ничего не видела вокруг. Но это не важно - ведь и мысли о суициде у нее тоже были только из-за этих таблеток. Я больше не хочу никого терять. А потерять нельзя лишь то, чего нет, или что можно заменить без потери качества. А этих девиц, кому нужны только внешность и деньги, пруд пруди. Так что я счастлив.

– Ром, я понимаю, насколько тебе тяжело. Но мы уже не можем ничего исправить в прошлом. Зато есть шанс не губить настоящее...

– Не нужна мне твоя Анжелика! У меня все было нормально до встречи с ней! Она не вписывается в мой образ жизни. Она хочет большего. И вообще, она мне ни капельки не интересна. А ты дурак, что ушел от нее, она...

Безумие какое-то. Я не хочу ни слышать эти подробности, ни вспоминать, ни обсуждать! Какой же он стал сволочью. Или это алкоголь? Все-таки она слишком хороша для него. Нужно ей найти кого-то другого. Но она его любит. Или все еще отчасти меня? Я уже ничего не знаю. И она так изменилась... если бы она раньше была такой, я бы от нее не ушел. И Данька... Господи, о чем я думаю? Поздно думать об этом теперь. И я не должен.

Выхожу в кухню. Открываю окно. Снежинки стекают каплями по стеклу. Что случилось? Ведь все было хорошо. Ужасно грустно, что она до сих пор одна, и ничего у нее не меняется. Даньку жаль. И в одном Рома прав, а, может, и в остальном... нет, это какое-то безумие! Зря я сюда пришел. Он появляется на кухне, шатаясь.

– Так что, я прав, да?

– Не зли меня, а? И не лезь в мою жизнь!

– А тебе...

– Заткнись, я тебя последний раз предупреждаю!

– А что ты сделаешь, если не заткнусь? Врежешь мне, да? Ну так я могу первым!

Уворачиваюсь. И еще раз... Но мне быстро надоедает отбиваться и уворачиваться. Отвечаю как следует. Отлетает к стене, с грохотом падает табуретка. Только еще не хватало, чтобы Ника проснулась. Поднимается, держась за стену.

– Спасибо, друг, - улыбается. Трогает ушибленное место.

– За что?

– За все. Что-то я уже устал.

Уходит.

Ну мы и придурки! Достаю лед. Кладу в пакет, оборачиваю полотенцем.

Иду следом. Тот уже почти спит, прямо в одежде.

– Приложи лед. Иначе завтра совсем страшно будет.

– Да, да, спасибо, все нормально. Не стоит беспокоиться.

Закрываю окно в кухне. Выключаю лампу в комнате. Ложусь на диван. И долго не могу уснуть. Разглядываю пятна света от уличных фонарей на стене.

Утром дурные мысли отпускают. Ну и ночка была. Поругался с другом из-за бывшей жены. Даже подраться успели. Рома-Рома...

– Боги мои, как все болит, - слышу ворчание. Подхожу со стаканом воды. Присвистываю.

Смотрит на меня, будто я призрак Иоанна Грозного.

– Боже, что я тебе вчера наговорил... провалиться мне сквозь землю. Прости, я не хотел.

– Ну, я тебя уже простил один раз, сразу за все. Где у тебя зеркало?

Пьет воду, с трудом поднимается, открывает дверь шкафа. Смотрит на красоту под глазом и смеется.

– Завтра в одиннадцать обсуждение вариантов корпоративного стиля с президентом холдинга и его коллегами. В два - встреча с представителями крупного агентства недвижимости по поводу графики для их рекламной кампании. В половине пятого... И так всю неделю.

Тоже смеюсь. Представляю все в красках. Заваливается обратно на кровать. Сажусь рядом.

– Там есть, кому тебя заменить?

– Я незаменимый, - улыбается.
– А вообще, есть.

– Значит, порядок?

– Конечно. Так что завтра у тебя в одиннадцать обсуждение вариантов...

– Вот наглая морда!

– А что ты предлагаешь - с такой мордой и идти?
– опять смеется.
– А у тебя есть Дэн.

– А я тебе давно говорил - назначь себе заместителя. Мало ли какие бывают ситуации.

– Ну, теперь-то уж прислушаюсь к твоему совету.

– Ах, вот как этого нужно добиваться! Треснуть тебе хорошенько, да? Учту на будущее.

– Слушай, ты на меня правда не злишься уже? Мне так неудобно, ты просто себе не представляешь, как!

– Все нормально. Ну хочешь, я тебе второй поставлю для симметрии, чтобы ты уже успокоился?

Смеемся.

– Японский бог! А что мы скажем моей дочери?

– Волнуешься за мой пиар? Ну... ударился об стену, когда поливал цветы. Или нарядим тебя пиратом.

– Ага, еще можно сказать, что это я сам.

Опять смеемся. А вообще, есть одна идея.

Стучится Ника. Рома поворачивается лицом вниз, "спит".

– Заходи, - отвечаю.

Забегает в комнату. Кофта надета шиворот-навыворот. Волосы спутаны.

Шепотом, мне:

– Привет! А когда мы уже поедем?

– Скоро. Возьми с собой все учебники и тетради, которые тебе нужны на неделе.

– Ура! Я быстро!

Убегает.

– И что это было?

Папаша смотрит на меня с удивлением.

– Поживет у Анжелики, пока ты не проходишь фейс-контроль.

– А Лика об этом знает?

– Пока нет, - улыбаюсь.
– Пойду позвоню.

Выхожу в кухню. Падает снег. Ставлю чайник. И долго играет мелодия вместо гудка. Такая, что забываешь, зачем звонишь.

– Да.

Голос безжизненный.

– Привет! Скоро заеду. Есть одна просьба.

– Какая?

– Чтобы у тебя пожила Ника, может, с неделю или больше.

– Ну давай. Я буду рада. Только она еще больше ко мне привыкнет. И вообще - зачем?