Чтение онлайн

Он замолчал. Еще ниже склонил голову... Заплакал.

– Мне много дадут?

– Не знаю, это решит суд, - ответил я.

После беседы со Сманюком Сергеев вновь подошел ко мне.

– Ну что, Михалыч? Может быть, все-таки рискнем, позвоним Пятаку? Смотри, - продолжал он, - что произошло вчера вечером, Пятак не знает. Он сбежал с фуры и с Толяном больше не созванивался. О том, что Толян задержан, он вряд ли знает и, возможно, предполагает, что товар могли реализовать, а значит, и доля его должна быть у Толяна. Так вот, есть предложение сейчас позвонить Пятаку, представиться знакомым Толяна, сказать, что Толян уехал и просил передать ему его долю. А? Как? Может, попробуем?

– А если не клюнет?
– спросил Ринат.

– Клюнет, - ответил Вовка.
– Он жадный. Из-за сотки удавится.

– А может, ему Сманюк позвонит?
– вновь спросил Ринат.

– Нет. Сманюк в печали. У него сейчас голосовые связки напряжены. Пятак - не дурак. Сразу все поймет и соскочит.

– Ну что, - обратился я к Сергееву.
– Давай звони.

Владимир набрал номер Пятака. Телефон был занят. Нажал на повтор. Мы все собрались у стола. Воцарилась тишина. Были слышны гудки в трубке телефона.

– Алло, - произнес Сергеев.
– Сергей? Слушай, - Володя говорил спокойно и уверенно, не переигрывая.
– Меня Толян попросил тебе позвонить. А? Меня Николай зовут. Ты меня не знаешь. Так вот, Толян попросил тебе посылочку передать, за выполненную работу. Когда встретимся? Может быть, сегодня? Я сейчас на Таганке. Сможешь подъехать?..

– Что?
– переспросил Сергеев.
– К тебе? А куда? На Коломенскую? Ладно. Добро. Подъеду минут через сорок.

Пятак объяснил, где будет ждать. Но что-то в его голосе Сергеева насторожило, и он добавил:

– Мы с Димоном приедем, с Бориным, на его "девятке".

При упоминании Борина подозрения у Пятака исчезли.

Борина не пришлось долго уговаривать. Он был согласен на все, лишь бы не сидеть.

Подъехав к дому Пятака, Борина пересадили за руль, предварительно вытащив ключи из замка зажигания. Сергеев, Ринат и Фокин, словно три богатыря, вышли из машины.

Пятак, одетый в спортивный костюм, вышел из подъезда и быстрым шагом направился к "девятке". Было видно, что эту машину он знает хорощо. Подойдя к машине, открыл дверь.

– Привет, Димон, - обратился он к Борину.

В это время сзади кто-то похлопал по плечу, послышался незнакомый голос:

– Здорово, Пятак.

Пятак резко развернулся, но в этот же момент пронзительная боль в области паха бросила его на колени. На руках защелкнулись наручники.

В барсетке, с которой он пришел, лежало служебное удостоверение капитана милиции Пяткова Сергея Вячеславовича.

Пятак оказался редкой скотиной. Более омерзительным, чем я себе его представлял.

Находясь в кабинете, брызгая слюной в разные стороны, он кричал, что такой же сотрудник милиции, как и мы, требовал к себе равного отношения.

– Что вы меня оскорбляете?
– постоянно повторял он.
– Я такой же, как и вы.

– Нет, Пятков, - произнес Журавлев, сдерживая негодование.
– Вы не наш и никогда нашим не были. У вас даже имени своего нет, так, кличка одна Пятак, как у собаки. Вы хуже животного. Они не предают. Вы - оборотень. Обидно то, что из-за таких, как вы, доверие у людей к милиции пропадает. Но не были бы мы муровцами, если бы своими делами не возвращали это доверие.

Пятак замолчал. Он сидел красный от напряжения, руки его дрожали.

– Мне плохо, - сказал он.

– Что случилось, Пятков?
– спросил Старостин.

– Сердце болит, - ответил он.

– Сердце? Ну что ж, сейчас пригласим врача.

– Не надо врача, - резко оборвал он.
– Мне нужен прокурор. Вызовите мне прокурора.

– Гражданин Пятков, - обратилась к нему Татьяна.
– Я - старший следователь по особо важным делам прокуратуры города Москвы. Моя фамилия Морозова, зовут Татьяна Юрьевна.

– Это ложь. Дайте мне прокурора, - продолжал настаивать Пятков.
– Я отказываюсь давать какие-либо показания. Это провокация.

– Провокация, Пятак, - сказал я, - это когда тебе в карман подсовывают наркотики или запихивают ствол в штаны. В МУРе такими делами не занимаются. Твое участие в банде доказано. Это факт. Записаны все ваши переговоры в момент совершения преступлений, где отчетливо звучит твой поганый голос. У тебя дома обнаружены и изъяты вещи с разбоев, принадлежащие потерпевшим. Твое участие в последнем налете на фуру зафиксировано на видеозаписи. И последнее, Пятак. Сейчас будут проводить опознание с десятками потерпевших. Такую рожу, как у тебя, трудно с кем-либо перепутать, капитан Кондратьев.

Несмотря на то что в кабинете было много народу: следователи, опера, понятые, статисты, - стояла тишина. Татьяна, словно дирижер, руководила процессом опознания.

– Гражданин Пятков, - обратилась она к нему, - прошу занять любое место рядом со статистами.

Пятков сел слева от такого же по комплекции мужчины. Разъяснив права всем присутствующим, Татьяна попросила пригласить водителя фуры.

Его освободили накануне. Он так и сидел закрытым в гараже, пока Дрюня не показал нам его местонахождение.

Александр Кологриев долго не мог поверить в то, что свободен и, самое главное, жив.

Неожиданно для всех Пятак, словно перед ним был бассейн с водой, прыгнул вперед. Упал на пол. Натянул на голову свитер.

– Это момент истины, - произнес Журавлев, обращаясь к нему.
– Будьте хоть сейчас мужчиной, не устраивайте истерик.

Но Пятак не реагировал. Он продолжал кричать, что все подстроено. Схватился за сердце, перевернулся на спину и закатил глаза.

Присутствующий в кабинете врач осмотрел "больного", после чего обратился к Татьяне:

– Симуляция, Татьяна Юрьевна. С сердцем у него все в порядке. Давление в норме.

– Встаньте, Пятков, - спокойно потребовала Татьяна.
– Прекратите эту комедию. Вы абсолютно здоровы. И сердце здесь ни при чем. Вы просто боитесь, что вас опознают.

Минск встретил теплой и солнечной погодой.

– Ну что, поздравляю, - сказал Скворцов.

– Да еще рано, - ответил я.
– Вот когда примем Удава и Толстых, тогда в этой истории поставим точку.

– Но не жирную, - пояснил Ринат.