Чтение онлайн

— Теперь ты говоришь как ненормальная. Но раз ты настаиваешь на своем и собираешься будить людей, думаю, мне лучше пойти с тобой, а то кто-нибудь засадит тебя в сумасшедший дом.

Я ухмыльнулась.

— Вот это рвение.

Мы подошли к скромному дому в викторианском стиле на другой стороне улицы.

— Я сам буду объяснять, — тихо сказал Натаниэль и позвонил в дверь. Никакого ответа. Он снова позвонил. Спустя некоторое время старик в ночном колпаке высунул голову в окно верхнего этажа.

— Натаниэль Стюарт? Ты, что, не знаешь, сколько сейчас времени?

Натаниэль отступил на шаг и, задрав голову, посмотрел на рассерженного старика.

— Извините, что разбудил вас, мистер Грили, — поколебавшись, начал он. — У меня нет времени объяснять, но проведенный мной опыт показал, что рано утром произойдет землетрясение.

Ну и ну, подумала я, вновь подивившись его изобретательному уму. Далеко пойдешь, Натаниэль.

— Вскоре после пяти часов, — говорил он тем временем. — Я бы советовал вам…

— Землетрясение? Подумать только, — проворчал старик, зевая. — Ты прерываешь мой крепкий сон только затем, чтобы рассказать об еще одной своей дикой теории?

— Очень даже вероятной теории. Я знаю, это звучит неправдоподобно, но данные показывают…

— Убирайся, пока я не вызвал полицию!

Старик захлопнул окно, ставя точку на всем разговоре.

— Подождите, — закричала я, но Натаниэль закрыл мне рот рукой.

— У него свой взгляд на вещи. Никакие доводы не заставят его изменить свое мнение. Если нас упрячут за решетку, это никому не поможет.

Я должна была признать, что он прав.

— Я попытаюсь зайти в следующий дом, — вызвалась я.

Это был трехэтажный кирпичный особняк с белыми ставнями и ухоженным цветником перед домом. Я позвонила, а когда мне никто не ответил, застучала в дверь кулаком. Наконец она немного приоткрылась и две пухлые старые дамы уставились на меня через щель.

— Что-нибудь случилось? — спросила та, что пониже, узнав стоявшего рядом со мной Натаниэля.

— Да, — начала я. — Я кузина Натаниэля.

Извините, что разбудила вас, но скоро начнется ужасное землетрясение. У меня было видение…

— Видение, еще чего, — перебила меня женщина повыше. — Говорила я тебе, Мейбл, что не надо открывать дверь.

— Ты, как всегда, оказалась права, Миллисент, — ответила Мейбл, глядя себе под ноги.

— Говорю вам, это правда, — заспорила я. — Но если вы наполните ванну и тазы водой и намочите одеяла…

— Это похоже на бред сумасшедшего, — Миллисент смерила меня презрительным взглядом, затем повернулась к Натаниэлю. — До меня доходили самые невероятные слухи после того, как была отменена ваша свадьба с мисс Пратвелл, молодой человек, но такого я и вообразить не могла. Эта молодая женщина, которую вы опекаете, явно не в своем уме.

Это было слишком.

— Я не…

— Моя кузина привыкла говорить то, что думает, — поспешно вмешался Натаниэль, бросая на меня предостерегающий взгляд. — Иногда ее слова кажутся странными, но у меня есть веские основания верить тому, что она говорит. — Он заговорил чуть ли не обольщающим тоном: — Этот розовый цвет так вам идет, Миллисент. Он подчеркивает цвет вашего лица.

Миллисент покраснела как герань в ее саду.

— Лесть вам не поможет, молодой человек. — И добавила шепотом, обращаясь к сестре. — Эта молодая женщина, которую он взял под свою опеку, лишила его способности рассуждать здраво. Я слышала, что она со странностями, теперь я сама вижу, что это правда.

— Я не сумасшедшая, — снова заспорила я. — Я…

Натаниэль крепко сжал мне локоть и потащил с крыльца, извинившись перед двумя пожилыми дамами за то, что нарушил их сон красоты.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я, когда мы вышли на улицу. — Нас никто не послушал…

— Брось это, Тейлор, — мягко сказал он. — Они не хотят слушать. Никто не способен поверить в то, что можно предсказывать будущее. А ты бы поверила, если бы кто-то сказал тебе, что через короткое время твоя жизнь совершенно изменится? Я прикусила язык.

— Нет, — признала я. — Думаю, что нет. Он обнял меня, защищая от прохладного ночного ветра.

— Пойдем, я уложу тебя в постель. Я вздрогнула, когда он повел меня по улице к дорожке. Перспектива лежать одной в комнате для гостей, ожидая, когда же начнется землетрясение, показалась мне малопривлекательной.

— Натаниэль, — заговорила я, когда мы ступили на порог. — Я…

Он прижал палец к моим губам, призывая к молчанию. Затем медленно, не отрывая от меня взгляда, наклонил голову и прижал губы к моим в многообещающем поцелуе.

— Хватит разговоров. Если рано утром и впрямь начнется землетрясение, не будем терять ни одной драгоценной минуты того времени, что у нас осталось.

Закрыв дверь, он притянул меня к себе.

— Ты нужна мне, Тейлор.

— Я что?.. — потрясение спросила я.

— Ты нужна мне. Я чувствую это с того самого мгновения, как впервые увидел тебя. Он снова прижался губами к моим губам.

— Но ты же меня не знаешь…

Обнимая его за шею, я осознала, что в доме есть одно место, которое, как мне доподлинно было известно, не пострадало при землетрясении. Это была спальня Натаниэля, в которой спала Пруденс, когда началось землетрясение. По крайней мере, так развивались события до того, как я изменила историю.

— Я знаю все, что мне нужно знать, — пробормотал он между поцелуями. — Твое прошлое — это и есть прошлое.

Прежде чем я смогла возразить, он снова поцеловал меня, раздвинув мне губы языком и исследуя мой рот. Одновременно он крепко прижимал меня к себе, положив руку на талию. Я чувствовала биение его сердца, такое же быстрое, как у меня, понимая, что он хочет меня, так же как я хочу его. Дыхание у меня участилось, и я с кристальной ясностью осознала, что больше всего на свете хочу заняться любовью с Натаниэлем Стюартом. С мужчиной, который считал меня проституткой.

— Я не такая, как ты думаешь, — запротестовала я, откидывая голову назад.

— А какая же ты, скажи на милость? — Он поднял брови, глядя на меня так, что ноги у меня стали как ватные. Мысль о том, что он все еще считает меня потаскухой, не давала мне покоя. А потом я вдруг поняла, что это не имеет значения. Утром я покину его, унося с собой лишь память о нем. Значит сегодня я должна сделать так, чтобы эта память осталась у меня навсегда, как если бы она была выжжена каленым железом у меня в сердце.