Чтение онлайн

Глеб бросился наперерез:

– Беги! Я их задержу!
– Не то в кино, не то в одном из фронтовых рассказов так говорил герой, солдат, готовый, если нужно, пожертвовать собой, спасая в бою товарища.

И гордый своим решением, Глеб через несколько секунд оказался между Игорем и его врагами. Он вдруг выплеснул воду из ведра в лицо переднему, странно одетому велосипедисту. Тот от неожиданности потерял равновесие и упал. На него сналета наехал второй. Глеб выронил ведро и побежал вслед за Игорем.

Преследователи бросили велосипеды, но продолжали погоню.

Конечно, Глеб легко спрятался бы от них в кустах. Но Игорек карабкался на склон из последних сил, спотыкался, цеплялся за кусты, не выпуская, однако, из рук похищенной одежды.

Глеб схватил пригоршню голубоватой мсргслевой щебенки и швырнул ее в лица разъяренным мужчинам. Те, громко и отвратительно ругаясь, упрямо лезли вверх.

Спасла ребят громкая брань браконьеров. Ее услыхали на раскопе. Сверху послышались голоса, смех, удивленные возгласы.

Игорь поднял голову. У края обрыва стояли Дмитрий Павлович и почти все экскурсанты. Женщины, правда, сразу отошли.

– Спасены!
– облегченно вздохнул Глеб.

Миг - и возле него несколько шустрых ребят-ремесленников.

Они с любопытством и очень бесцеремонно стали рассматривать опешивших преследователей,

– Никак первобытные?
– удивился один.

– Дикие...- предположил другой.- Кольца бы им еще в ноздри,- и дабавил солидно, обращаясь к долговязому: - Хоть ветками прикрылся бы,- женщины увидят.

"Первобытные" первую минуту молчали, не зная, что им предпринять. Ввязываться в драку было безрассудно: в лучшем случае они могли бы побить двух-трех подростков, но одежда уже была наверху, где стояли взрослые.

Между тем мальчиков вокруг злосчастных глушителей собралось уже около десятка.

– Ребята,- рассказывал ремесленникам Глеб.- Они рыбу тут взрывчаткой губят... вот эти. Раза два в неделю приезжают, а то и чаще. Вчера тоже были. Столько уже напортили - страсть!

– Валя, что же это будет?!
– простонал полуодетый.

Ребята прыснули со смеху.

– Оставьте их, друзья - проговорил Дмитрий Павлович. Он не торопясь спустился вниз. Видно было, что он очень доволен и тоже рассмешен, но старался казаться серьезным.

Приход археолога вывел из оцепенения долговязого:

– Ваши ребята?
– закричал он.

– Нет, я бездетный.

– Вы не шутите, гражданин,- кипятился голый браконьер.- От меня не отвертитесь! Я знаю! Вы - зачинщик. Вы уже к нам однажды приставали! Это ваши штучки!

Голый долговязый шагнул ближе к Дмитрию Павловичу. А у того лицо вдруг побледнело, глаза не по-доброму сузились и крепко сжались кулаки.

– Ох, смотри, Валя, даст тебе сейчас леща товарищ ученый,- предостерег один из ребят,- да так даст - сразу побежишь пенсию оформлять.

– Вот что, гражданин,- процедил сквозь зубы долговязый, обращаясь к Дмитрию Павловичу.- Я вас не знаю и знать не желаю. Я представитель местной власти. Понятно? Я требую...

Он так и не успел договорить, чего требует, заметил приближавшихся двух экскурсантов, сразу обмяк и опустил голову.

– Меня Снежков, видимо, знает?
– спросил один из подошедших.

– Да и со мной он уже знаком немного, Степан Иванович,- договорил за глушителя археолог.- Беседовали мы с ним несколько дней назад. Они, как сегодня, набили рыбы и с добычей домой на велосипедах возвращались. Я их догнал, спросил - кто такие? Так вот этот гражданин любезно посоветовал мне ехать своей дорогой и не совать носа не в свои дела.

– Ошибаетесь вы, Снежков. Это общие дела. И товарища археолога они касаются, и паренька того, что привел вас сюда, как бычков, на веревочке.

– В толк не возьму,- залепетал браконьер в сорочке.- В воду меня кидали, водой обливали, дрянью какой-то глаза чуть не выбили. И я же виноват? По ведь существует же определенный порядок!

Все засмеялись.

– Видите ли,- спокойно пояснил Степан Иванович,- не всегда жизнь послушно укладывается в приготовленные для нее формочки. Конечно, глаже бы получилось, если бы сперва выписали ордер на ваш арест, а потом вас культурненько доставили в милицию. Что поделаешь - не так вышло. А паренек, что дорогу вам сюда указал, тоже советский гражданин. Других средств посодействовать вашему задержанию у него не было...

Он действовал, как подсказали ему смекалка и совесть. И, надо сказать, хорошо действовал. А вот у вас, дорожный мастер, позволительно спросить: давно ли вы казенный тол бросать в воду начали?

– Экономия у меня образовалась, товарищ секретарь,- неуверенно пролепетал голый.- Это не в ущерб производству, ей-богу.

– Бога вспомнил,- вставил один из ремесленников.- Значит, не ждет доброго!

– Что полагается, то и получит,- подтвердил С-Гепап Иванович.- Я уж обещаю...

Игорек почувствовал, что он снова нашел свое. место в кругу друзей. Он стоял рядом с Глебом. Стоял еще бледный, взволнованный, тяжело дышал, плечом тесно прижимался к плечу товарища. Теперь опять все хорошо!..

* * *

Валентина Потемкина

КОРОТКОЕ ВЕСЛО

В этом году мы решили на все лето поехать рыбачить на озеро.

Собственно, настоящими рыболовами были только двое: профессор живописи Федор Иванович Каштанов и молодой художник Вася Кулик.

Дочь Каштанова Ирина и ее подруга Лиля - молодые актрисы - мечтали о купанье в холодной озерной воде, об отдыхе вдали от суматошных городских улиц, о робинзонаде в шалаше.

Но шалашом оказался новый двухэтажный дом "Рыболоваспортсмена", где в светлых комнатах, пахнущих свежими бревнами, подавали самовар и толстые граненые стаканы. Позади террасы буйно разросся салат, и директор базы, в смятеньи перед таким обилием, предлагал его всем приезжающим. Иногда мы отправлялись на лодках на другой конец озера, километров за семь, ловить леща, и тогда появлялись и костер, и шалаш, и традиционная картошка, печеная в золе.

Но большей частью рыбачили неподалеку от дома в устье речушки, покрытом белыми кувшинками, где бойко хватал 'окунь, а иногда попадалась довольно крупная плотва с розовеющим брюшком, похожая на подъязков. Здесь удили с лодок на вечерней заре, а днем каждый занимался своими делами.

Каштанов и Вася уходили писать этюды, я запиралась в комнате и переводила с английского, девушки шли купаться и загорать. С озера вместе с ветром доносились их голоса: звонкий, пронзительный Лили и низкий, грудной Ирины.