Чтение онлайн

Всякие разговоры об особой форме блесны для ловли тайменей вовсе необоснованны. Очень хороша всем известная "Уралка", хороший результат дают и вращающиеся блесны типа "Успех"

или "Кеми".

А вот о цвете блесны следует сказать особо. В очень светлой воде Бии, да еще в яркие солнечные дни, лучше пользоваться темными блеснами, которые не сверкают. В пасмурные дни вполне пригодны более светлые блесны.

Так как не исключена вс1реча с очень крупной рыбой, удилище, катушка и леса, а также и тройники нужно подбирать с таким расчетом, чтобы иметь возможность взять сильную рыбу на быстрой струе. Тройники двойной прочности и леса сечением в 0,7-0,8 мм вполне отвечают таким требованиям. Местные рыболовы обычно пользуются очень прочным удилищем из пихты, благо материал для него всегда под рукой.

Вторая река, на которой мне пришлось побывать, это Катунь. У алтайцев есть слово "катын", что означает "жсищииа". Этим же слогом они именуют и реку, котопая в русской транскрипции стала Катунью.

Катунь изумительно красива, капризна, своекоавна и бурлива.

Это-типичная горная река, с ледниковым питанием.

Она начинается в самом высокогорном районе Алтая, на южном .склоне горы Белухи, где проходит высшая точка так называемых Катунских белков.

Эта река в два раза длиннее Бни (665 км) н значительно дольше ее идет в горах, прокладывая себе путь в каменистом русле, среди суровых серых теснин, заросших лиственницей, сосной и кедром. Сливаясь с Бией в двадцати пяти километрах ниже Бийска, она становится Обью.

Я был на Катуни в районе Немала, примерно в трехстах километрах от устья. Ничто здесь даже отдаленно не напоминало Ьии. Зеленоватая, очень мутная вода казалась подкрашенной молоком. Она с ревом и грохотом перескакивала через мощные каменные завалы в русле, лизала серые глыбы, беспорядочно набросанные у берегов и даже в середине фарватера, неистбво бесновалась на порогах, где в солнечный день всегда видна радуга.

И берега там совсем не бийские: почти невозможно найти подхода к воде. Скалы, утесы беспрерывно сменяют друг друга, с них-то и приходится любоваться бешеной рекой. В устье реки 1смал я прошел два километра вниз по Катуни и три километра вверх, прежде чем нашел местечко, откуда можно было сделать заброс спиннингом.

Подплотиной- что стоит в самом устье Чемала, возле небольшои ГЭС, дающей свет в корпуса горно-клнматичсского курорта Чемал, попался небольшой таймень. В этом месте среди'скал ловились и хариусы, но в самой Катуни ловля была безуспешной.

За время моего пребывания в Чсмале повезло лишь одному местному спиннингисту: он поймал хорошую нельму. Вообще же настоящая рыбалка на Катуни возможна только осенью когта ледниковое питание реки сокращается из-за заморозков в горах и вода на всем протяжении Катуни осветляется. В низовьях реки в конце сентября и в октябре, бийские спиннингисты от;сиь \о'- рошо ловят нельму, которая идет на нерест почти -ю Маш-ерокского порога и вскоре начинает скатываться вниз - в Обь Опытные рыболовы берут тогда до десятка рыбин в д^иь

В свободные часы я занимался поисками и ловлей хариусов.

Их много в Чемале, еще больше в его притоке Кубе, устье которого находится в шести километрах от поселка Чемал

Слов нет, рыбалка эта веселая и очень гкт^ийя Ко ее и^^я сравнить с ловлей тайменя или нельмы, которые т^к типич"1! для ргк Алтая. Но я был счастлиз. что повидал этот КУСОК р-ит-г в"- лпкои с-л.ны, г-то с;,-п ;-^,пих лесов д°нъ и и-"". б-спу^ могучая река, по которой никто не рискует покататься на

Странно было, конечно, видеть реку, где нет ни одной лодкя.

Долбленки и другие суденышки встречались мне лишь там, где Катунь приобретала характер степной, равнинной реки, примерно в восьмидесяти-ста километрах от устья.

Сильное впечатление произвел и знаменитый Чуйский тракт, прекрасная дорога, которая ведет от Бийска через весь горный Алтай к границам Монгольской Народной Республики.

Тракт проложен в пойме Катуни, на протяжении полутораста километров идет правым берегом реки, только возле Усть-Семы пересаливает на левый берег Катуни и, отдаляясь от реки, бежит через высокий Семинский перевал. С этого перевала в ясный летний день виден почти весь горный Алтай, включая и вершину Белухи, в ослепительно сверкающем ледовом панцыре. Более того, с перевала видны и многие районы степного Алтая.

Третья большая река Алтая, которую мне довелось повкдать,- Чарыш.

Чарыш короче Катуни, длиннее Бии. Но характер этой рекп совсем иной, чем у двух ее сестер. Она начинается в восточной части горного Алтая, течет бурно, но большой рекой становится только по выходе из предгорий, идет в степных районах и на большом протяжении (до впадения в Обь между Бийском и Барнаулом) вовсе не знает порогов.

Даже в тридцати километрах от Курьииского зерносовхоза, где только начинается среднее течение, Чарыш идет не быстрее Камы и очень напоминает знакомые нам реки средней полосы России.

Вода чуть мутна, как и в реках Подмосковья. По берегам - камыши, лоза, тальник. И только крупная галька на отмелях как бы говорит о том, что, беснуясь по весне, река тащит с гор и шлифует на пути куски гранита, кварца и порфира, выхваченные из скал в верховьях.

Рыбы, обитающие в Чарыше, знакомы каждому рыболову:

щука, язь, окунь, плотва, красноперка, елец, пескарь.

Но не за ними ехал я на Чарыш. И мне удалось повидать рыбку, которой гордятся алтайские рыбаки. Это - нельма.

Первый же рыбак, встретившийся мне на берегу Чарыша, древний дед Александр Трусов поглядел на мою снасть н сказал мечтательно:

– Вот вчсрась язя поймал. Добрая рыбина - килограмма на два. Съел его, а сам все думаю: ведь пирог-то с нельмой лучше, его ни с чем не сравнишь! Солодка нельма, жирна, во рту тает.

Э, да что говорить! Помотай, помотай блесной, может какая и сядет, хоть и не время еще: рыба пойдет у нас, когда внук недели дое-трн в школе проучится. В сентябре, в конце...

Я стоял на левом берегу Чарыша, где закрытая огромными тополями широко раскинулась деревня Трусово, старое русское поселение.

Мой берег был пологим, н по нему в половодье мчалась такая масса воды, что вековые тополя чуть не скрывались с верхушками. А на правом берегу, чуть выше деревни, горбились две сопки, которые тут зовутся булками. Эти булки местами теснились над самой водой и отдаленно напоминали скальный пейзаж на Бии, когда она только что заканчивает бег в горах.

Почти против деревни левый берег разрезала длинная и очень глубокая старица. Но в те места, которые казались особенно заманчивыми, потому что река там сжималась булками и в черном омуте, неподалеку от основной струи, виднелись всплески крупной рыбы, нельзя было попасть без лодки.

Я хотел было обратиться за помощью к старому рыбаку Трусову, который так аппетитно рассказывал о пироге с нельмой. Но он сам сказал мне:

– Перевезу тебя вон на тот мыс. Отрыбачишь - кликни.

И утром лодку возьмешь, вижу, как глаза-то у тебя горят. Рыбак, видать, товарищ, одним словом.

И мы покатили через старицу па утлом, вертком суденышке с маленьким, как солдатская лопата, кормовым веслом.

И вот - первый вечер на Чарыше!

По воде всюду сновали ельцы, охотясь за мошкарой. Возле камышей кипела вода: это гоняли мальков окуни. А в омуте, на границе основной струи, изредка обнаруживала себя какая-то крупная рыба, похожая с первого взгляда на язя. Над водой показывалась то спинка, то голова, то серебристый бок. Но плавники казались синими, а не оранжевыми, как у язя.