Чтение онлайн

– Мы здесь! – услышала я из коридора голос Алеши, приглушенный плачем Никиты.

Наверное, услышав выстрел, Алеша сразу забрал его и пошел в мою комнату за пистолетом, который сейчас был засунут за пояс его нелепых шорт в подсолнухах.

– Никки! Никки! Мама здесь! Я здесь!

Я вздохнула с облегчением, прижав к себе сына. Он сразу же притих и с укором посмотрел на меня, вцепившись крошечной ручкой в грудь, требуя свою порцию еды.

С губ сорвался истеричный смешок: я чуть не поседела от его плача, а он просто проголодался!

Встряска, подобная самому страшному кошмару наяву, пошла мне на пользу, и весь дурман встречи выветрился. Я перехватила Никиту поудобнее и кинула взгляд на волкодава, статуей замершего за спиной Алеши.

– Убери своих отморозков из моего дома! – безапелляционно потребовала я и, не дожидаясь ответа, пошла обратно в детскую.

Думаю, что делать с тем, кто словил его пулю, волкодав и сам знал.

Присев в кресло, я спустила верх платья и прижала Никиту к груди, и, пока он не спеша сосал молоко, смогла окончательно привести мысли в порядок.

Мне не верилось, что это происходило на самом деле. Не верилось, что… Что он был здесь… А вместе с ним и смерть, и все то, от чего я убегала, что целый год подавляла в себе, прятала за семью замками, старалась забыть, хоть и безрезультатно. Впрочем, как и убежать, ведь он, Григорий Астахов, был здесь, и всего лишь один его выстрел почти уничтожил весь мой мир.

Куда мне было теперь идти с ребенком на руках? От кого теперь бежать: от него или от того мертвеца, что лежал в моем дворе, и который, скорее всего, был не последним визитером?

Отправив своих отморозков избавляться от трупа и охранять территорию у коттеджа, Астахов вернулся, и его взгляд просто выжигал меня.

– Говори! – приказала я, не отрываясь от сына.

– Тебя ищут, – кратко ответил он, прислонившись к стене.

Алеша, не отходивший от меня ни на шаг, напрягся. Его "нужные" знакомства оказались бесполезными и нас застали врасплох.

– Кто?

– Пока не знаю.

– Так мне нужно тебе заплатить, чтобы ты знал? – насмешливо спросила я.

Возможно, я вела себя по-детски, срываясь на нем, но с другой стороны я не могла не видеть очевидной связи между появлением ни с того, ни с сего в моем доме неизвестно кого и прямо геройским появлением волкодава со своей бандой в полном составе.

– Оставь нас!

Интонация Гриши изменилась, и я почувствовала на себе уже взгляд Алеши, которому и предназначалась не просьба, а почти приказ.

– Алеша, проследи, пожалуйста, чтобы некоторые сволочи ничего не испортили, – ядовито сказала я. – Надеюсь, их уже нет в доме, но все остальное мне бы тоже хотелось сохранить в целости, – добавила я.

Алеша оставил мне пистолет и ушел, прикрыв за собой дверь. В два широких шага волкодав оказался на его месте и опустился возле меня на колени, скользнув взглядом по пистолету: тому самому, из которого был застрелен мой брат, которым была ранена я, и из которого уже я застрелила Бориса.

– Кира… – выдохнул он.

– Как ты меня нашел? – перебила я, стараясь говорить спокойно, чтобы не портить сыну аппетит и не отравлять своим гневом грудное молоко. – Как другие нашли?

– Как тебя нашли, я не знаю, – ответил Гриша, – но я тебя не терял. По крайней мере, надолго.

Я твердо была настроена избегать его взгляда, но услышав это, подняла на волкодава глаза.

Пыльную мотоциклетную куртку, в которой был во дворе, он снял и, наверное, оставил где-то внизу, как и свои драгоценные пистолеты с глушителями. Мятая белая футболка скрывала татуировку волчьей головы на его груди, когда-то всеми известного тавра хозяина города. Хотя не знаю… Может, он вывел ее уже. Выжег вместе с кожей. Все может быть.

Под нижней губой у волкодава появился шрам, на лице прибавилось морщин, а в волосах, собранных в растрепанный хвостик, появилось несколько тоненьких светлых прядок, будто они выгорели на солнце. А еще я заметила, что он был без обуви, оставив ее за дверью детской комнаты.

– Уже через неделю после твоего отъезда я нашел тебя, – признавался он дальше, как магнитом удерживая мой взгляд. – Был с тобой в каждом городе, в каждой комнате отеля, в каждой клинике, у каждого магазина с мороженым, в роддоме и после.

Гриша замолчал, давая мне возможность переварить услышанное.

Неделя… Всего лишь неделя мнимой свободы… Я прикусила губу, мысленно возвращаясь в прошлое.

Мы с Алешей старались, как могли, но отнюдь не проявляли чудес конспирации, да и по мере роста живота, и необходимости показываться время от времени врачам наша осторожность по определению становилась все сомнительнее. И мне было легко поверить, что Гриша смог найти меня, причем так быстро, ведь помимо того, что он был наемным убийцей, он был еще и ищейкой, но как вот он смог оставаться столько времени незамеченным?

Даже если было предположить, что он не все время был где-то за углом, а просто отыскав один раз, посадил нам на хвост одного из своих отморозков, а потом просто приезжал, чтобы продолжить согласно своему плану тайно наблюдать за мной или как-то так, но за целый год мы бы заметили хоть что-то, хоть кого-то, Алеша бы точно… заметил…

– Алеша! – догадавшись, прорычала я, кинув яростный взгляд на дверь.

Не было никакого хвоста, да может, и не было вовсе остросюжетной истории о том, как Гриша искал меня, вынюхивая под каждым камнем и кустом, воя по ночам на луну о потерянной любви, которую с первыми лучами рассвета продолжал искать.

Вместо всего этого романтического экшена был всего-навсего Алеша, мой единственный верный друг, который информировал волкодава обо всех наших передвижения и всех изменениях в моих объемах и пропорциях.

– Он волновался, Кира, – вполголоса пояснил Гриша.

Я издала смешок, не зная, как реагировать на это открытие: как на предательство или же трогательное проявление заботы?

Мне всегда казалось… Да нет! Не казалось! Оно так и было: Алеша очень недолюбливал Гришу, причем сильно. Однако, привыкнув к молчанию своего спутника, я частенько забывала, что он очень многое замечал, а будучи отнюдь не глупым громилой, еще и правильно анализировал то, что видел и слышал.

Алеша прошел со мной потерю памяти и весь болезненный процесс ее восстановления, сразу или же со временем догадался, что проклятые алмазы, чуть не стоившие жизни нам обоим, украла я, наверняка догадался, что в ту ночь, когда на нас с Борисом напали в ресторане, мы с Астаховым переспали и, скорее всего, подозревал, что малыш, приложенный к моей груди, был от него.

Так… Поэтому он ему стучал? Вовлекал, так сказать, неведающего папашу в процесс?

Я сжала губы и спрятала глаза на лице сына. Только ли Алеша подозревал, кто был отцом Никиты? Или же волкодав, стоявший передо мной на коленях, тоже хотя бы допускал, что мог заделать мне ребенка?