Чтение онлайн

Я могла понять поступок Бориса, оформившего наш с ним брак в одержимой погоне привязать меня к себе. Могла понять, почему Гриша тогда мне ничего не сказал, ведь он уже планировал убить Бориса. Как же он тогда выразился… Ах, да! Борис должен уйти!

Борис был глуп, раз не видел в наемнике угрозы, а наемник, в свою очередь, не видел угрозы в свидетельстве о браке, но за свою глупость Борис расплатился жизнью, пусть и не от руки Астахова, как планировалось. А вот за недальновидность последнего счет был предъявлен мне, хотя мне даром не был нужен какой-то бизнес, тем более бизнес Ангелова. Но кто-то считал иначе. Какой-то ублюдок видел во мне угрозу. Почему? И почему сейчас, спустя год?

А вообще это было? В смысле так сказал Астахов, но можно ли было ему верить? Что если все дело было в нем? В его врагах? И до него хотели добраться через меня?

Возможно? Возможно! Все возможно!

Между нами не было отношений, а была одна лишь ночь. Меня знали, как жену хозяина города, на которого работал волкодав со своей бандой, но после смерти Бориса, разгрома его окружения все той же бандой волкодава, а также моего исчезновения кто-то мог сложить два и два, и легко подумать, что мы были в сговоре.

И пусть даже для этого кого-то это не было проблемой, а наоборот даже стало решением, но мало ли, что могло за год измениться, что мог сделать Астахов за тот же год. Может, он лично не дал кому-то занять место хозяина города? Или же отказаться служить новому хозяину, который в последствие решил, что волкодав с его знаниями и вооруженной бандой отморозков представляет угрозу, и что его лучше устранить.

Последнее было не из простых задач, и Астахову сели на хвост, чтобы собрать информацию и подобрать нужный момент для удара, который он сам и предоставил, таскаясь ко мне – бывшей жене бывшего хозяина города с ребенком на руках. Какой бы дурак этим не воспользовался?

Астахов же скормил мне байку про бизнес Бориса и… И ничего.

Однако при всей моей пылающей ненависти к волкодаву, я вынуждена была признать, что все мои версии совершенно не вписывалась в его стиль. Не в том смысле, что он мог отказаться служить кому-то, а в том, что если бы все дело было в нем, то его бы здесь не было. Этой проблемы бы в принципе не было потому, что за волкодавом не заржавело бы убить любого, кто хотя бы тявкал в его сторону или просто косо смотрел.

Что же касалось меня… Угрозы для меня… Не знаю… Думаю, она была реальной. И опять-таки при всей моей пылающей ненависти к волкодаву я все же склонялась к тому, что он сказал правду про бизнес Ангелова и то, что все в этой истории было не таким простым, как могло показаться. И уже с этим мне предстояло разбираться, хотела я того или нет.

Ну, а что до самого волкодава и того, что он был здесь в роли спасителя… Нежного и заботливого спасителя, отца моего ребенка и невидимого наблюдателя, не исполнившего мою не искреннюю просьбу не искать меня, а наоборот отыскавшего, но согласившегося на компромисс и ограничившегося лишь взглядами из-за угла… Не знаю…

В ту ночь, что мы провели вдвоем в его лофте, его признание в любви, обещание позаботиться обо мне… Я не забыла их, и, как и тогда, так и потом я хотела в них верить, хотела верить, что и он, и я тогда испытывали настоящие чувства, но прошел год. Целый год, в течение которого у волкодава могли быть сотни молоденьких волчиц или полукровок: не оскверненных насилием, побоями и пулевыми ранениями, и не обремененных какими-то страхами, чувством вины и тем более растущим животом.

Он сказал, что не терял меня, что все время был рядом, но оставаясь в тени, так ли уж он выполнял мое желание, или же сам не хотел быть со мной и просто ждал, когда я уже освобожусь от бремени, и он сможет чисто из любопытства выяснить, его ли ребенка я вынашивала.

В любом случае я не могла сейчас о нем думать, да и не хотела. Не тем он был мужчиной, что занимал все мои мысли, и отнюдь не тем, кому можно было доверять. Не после того, что он сделал. Однако я вынуждена была его использовать, по крайней мере, пока. Ну, а там будет видно. Сбросить его, конечно, будет не так просто, но нет ведь ничего невозможного.

"А убить его будет для тебя просто?" – скользнуло в голове вместе с воспоминанием о моих выстрелах в него.

Я провела рукой по пустой кроватке сына, обдумывая ответ на этот вопрос.

Когда-то Гриша сказал мне, что способность выживать залог будущего. Что ж… Ради выживания сына, я и не такое смогу сделать.

Забрав мобильник Алеши, я вернулась к себе в комнату и, умыв опухшее от слез лицо холодной водой, всмотрелась в зеркало. Шок еще только начинал отходить, но, как бы мне не хотелось броситься на поиски Никиты, я все же понимала, что это не было правильным решением.

Да, Алеша предал меня, став на сторону Астахова, но я была уверена, что о Никите он позаботиться. Слабое, конечно, утешение для материнского сердца, но все же лучше, чем совсем ничего.

Ополоснув лицо еще раз, я закрутила воду. Мое отражение не могло дать мне ни ответов на вопросы, ни тем более решения.

Сняв платье, я надела темно-синие джинсы и самую обычную белую футболку, предусмотрительно поддев под нее бюстгальтер. Сверху я накинула черную кожанку, а на ноги натянула кеды. Не солидно, но зато удобно для предстоящей не близкой дороги. Вот только куда?

Я почувствовала невольный приступ тошноты. Куда еще я могла ехать, кроме как домой, обратно к своим призракам?!

Когда я спустилась вниз Астахов, слышавший, как я собиралась, пошел мне на встречу, чтобы взять сумку, но последней у меня не было. Два мобильника, которые я отключила на всякий случай, вместе с деньгами, кое-какими документами и футляром с алмазами, который я прятала в нише над дверной рамой своей комнаты, прекрасно поместились в карманы куртки, а брать с собой что-либо еще я не видела необходимости. Разве что пистолет я еще взяла с собой, хотя в нем и не было пуль.

Астахов отступил, давая мне пройти. Его отморозки уже седлали своих железных коней и постепенно выезжали за пределы территории коттеджа.

О том, что Алеша заберет машину, я как-то не подумала, и когда волкодав протянул мне мотоциклетный шлем, я почувствовала новый приступ тошноты. Дальняя дорога в непосредственной близости с ним на его спортивном мотоцикле не внушала мне доверия, но тратить время на билеты и поезда мне тоже не улыбалось. Из двух зол, как говориться.

Покрутив шлем в руках, я неуверенно надела его. Астахов помог мне застегнуть ремешок и надел свой шлем. Раньше на нем не было ничего, а сейчас на тыльной стороне под слоем пыли красовались две волчьи головы, скрещенные в подобии поцелуя.

Твою мать, Астахов! Твою мать!

Я поспешила отвести взгляд, но волкодав почувствовал его и, рыча разогревающимся двигателем, оглянулся. В отражении его шлема вспыхнул огонь, жадно охватывающий мой коттедж. Жаль, но так было нужно. Если кто-то сюда вернется, то не сможет взять след: ни мой, ни сына, ни Алеши.

Дождавшись, когда я устроюсь позади него, Астахов оттолкнулся от земли ногой и направил набирающий скорость мотоцикл прочь от поглощенного огнем места, которое я так недолго считала домом.