Чтение онлайн

Он заговорил, когда до моего любимого с детства места оставалось не более пары дюжин шагов. Каменный обрыв и падающая с него прозрачной стеной вода, за которой в небольшом гроте был один из потайных ходов, ведущих далеко за линию крепостных стен.

– Отец Вионики ничего не имеет против ее брака с тобой. При условии, конечно, что ты ее сбережешь.

– И когда ты успел? – резко остановился я.

– Подкинь своей барышне идею позаниматься с Ренардом, – проигнорировав мой вопрос, продолжил отец. – В Вахире кровь повелителей, и поодиночке им с ним не справиться. Если же они научатся работать в паре, то в случае опасности у вас будет дополнительная защита.

– Не боюсь ошибиться, что мы все стали жертвами твоего сговора с Анжи и д’Арбасом. Но вот как в вашей компании оказался глава дома анималов-змей, я даже предположить не могу, – ни на что не надеясь, проворчал я. Тем не менее не упускал ни единого его слова.

– Амархан вам помогать не будет. Он лишь согласился, чтобы в распространяемых о диковинках слухах прозвучало его имя. Однако если вы справитесь…

– Можешь не продолжать, – теперь уже хмыкнул я. Уж с этой тактикой я был хорошо знаком.

– Возможно, тебе доведется встретиться с Фаридхой, – отцу не было нужды скрывать от меня то, что он чувствовал (потому и сумел я увидеть в его глазах и не ушедшую из его сердца любовь, и боль потери, и… отголосок надежды), – тогда заверь ее, что я не буду покушаться на то, чем она дорожит. И я буду ждать ее, когда бы она ни пришла, и не задержу, если она сочтет нужным меня покинуть.

– А тебе не кажется, что за некоторых женщин надо бороться? – Мысль, что я мог бы позволить уйти Вионике, оставила в моем сердце кровоточащую рану.

– Я и борюсь. – Он взглянул на меня с грустью. Вот только вызвала ее не демоница, которая сумела забрать его душу, а я. Но когда заговорил снова, был уже спокойным и деловито-отстраненным. – Вы покинете город через один из потайных ходов. Там, в лесочке неподалеку от тракта, вас ждут крытые повозки. Вернетесь через восточные ворота и к ночи окажетесь у гостиницы, где собирается караван. Шари с диковинками и охраной будут ждать там. Но утром…

Мне оставалось только кивнуть. Все остальное начнется именно утром.

Дамир

Проходя мимо собравшихся в тронном зале гостей, Верта ни на мгновение не опустила взгляд, словно не замечая раздававшихся за ее спиной шепотков.

Мало кто в столице не знал виновника того, что сестра короля до сих пор была не при муже. И мало кто не высказывал своего суждения по этому поводу. И хотя вот как раз сейчас большинство из тех, кто якобы беспокоился за ее будущее, должны были ощутить себя удовлетворенными, искренне сочувствующих девушке оказалось не так уж и много.

Впрочем, удивляться этому не стоило, радоваться за других – удел сильных духом.

Самира, которая ради помолвки сестры не только покинула наш замок, но и воспользовалась вызывавшим у нее безотчетный страх кристаллом перехода и теперь стояла рядом, на мгновение сжала ладонью кончики моих пальцев, словно ощутив, о чем я думаю.

Или… просто искала поддержки, испытывая такие же чувства.

Моя жена и ее старшая сестра всегда были близки. Иногда мне даже казалось, что слишком. Но если раньше я не до конца понимал истоки этой внутренней потребности ощущать родство, то теперь, пройдя через множество испытаний и потерь, я начал осознавать, насколько же облегчает существование знание того, что для кого-то твоя жизнь имеет цену. И как это понимание заставляет делать все, для того чтобы ее сохранить.

Не ради себя, ради того, кому ты своей гибелью можешь причинить боль.

Если я вдруг начинал забывать об этом, я вспоминал ночь, когда сквозь сон ощутил чужое присутствие в своей спальне и, затаившись, ждал, когда этот кто-то решится сделать то, зачем пришел. Тогда я не догадывался, что мне предстоит удивиться дважды: первый раз, когда незнакомец окажется девушкой, а второй – когда сладко спавшая в одной постели со мной Самира вдруг радостно взвизгнет и бросится на шею барышне, у горла которой я держал кинжал.

Тогда мы проговорили до самого рассвета, а когда первые лучи восходящего солнца проявили цвет камня, из которого были сложены крепостные стены, я вывел Верту потайным ходом, испытывая странное смятение от того, что в этом мире появился еще один человек, не считающий меня чудовищем.

Я нисколько не сомневался, что могу рассчитывать на ее молчание – ее разговорчивость могла погубить не только меня, но и ее младшую сестру.

– Она прекрасна. – Голос моей любимой был тих, но я не мог его не расслышать. Неясный гул обменивающихся впечатлениями гостей не был в состоянии заглушить ни одного звука, сорвавшегося с ее губ. – Но если бы…

Ее вздох оказался красноречивее слов. Она, так же как и я, желала счастья сестре, но видела его возможность лишь в браке с Алексом, веря, что двое могут соединиться только по большому чувству.

У нас уже было двое детей, но Самира сама продолжала оставаться в душе восторженным ребенком. И я понимал причину этого: наша с ней история выглядела чудом, и это давало жене основание считать, что для других оно тоже возможно. Я же никогда не пытался ее разубеждать, лишь умилялся ее наивности и переживал за то, что, если со мной вдруг что случится, ей одной тяжело будет в этом мире. Это добавляло мне забот.

Я любил Самиру такой, какой она была: чистой и невинной, не желающей лгать и хитрить, уступающей большинству из придворных красавиц в умении подать себя, но оставляющей их далеко позади в способности дарить свое тепло и нежность. Потому мне сейчас и было слегка неловко: я знал истинную причину происходящего, но не мог поделиться этим с нею.

Я был уверен, что она сохранит сказанное мною в тайне, но понимал, насколько сильно это будет ее мучить.

– Нам остается лишь надеяться на то, что судьба будет к ним благосклонной. – Я склонился к самому ее уху не только для того, чтобы не позволить расслышать мой ответ тем, кто уже успел заинтересоваться нашим разговором, но и желая ощутить притягательный аромат, исходивший от ее тела. – Азаир ее никогда не обидит.

– А ее разве можно обидеть? – неожиданно озорно фыркнула моя милая и, на мгновение обернувшись ко мне, лукаво улыбнулась. В очередной раз доказывая, что я мог думать о ней все, что угодно, но… вполне вероятно, мог и ошибаться.

За то, что она лишь позволяла мне догадываться, какой же была на самом деле, я ее тоже любил, продолжая метаться между уверенностью то в одном, то в другом. То убеждаясь в том, что ее скрытая от всех мудрость поможет ей там, где не успею я, то вновь чувствуя себя безмятежно лишь тогда, когда она находилась за двойным кольцом крепостных стен.