Чтение онлайн

Пара глаз разглядывала Лисицу: стройной тело с кожей цвета молока, длинные волосы, стыдливо прикрывающие небольшие груди. Она переливалась в светлой зенице Навалеха, как бесценный самоцвет в оправе божественного металла. Наблюдатель залюбовался ею, стараясь не выдать себя тяжелым дыханием. Плотная завеса из листвы служила ему укрытием. Никогда в жизни он не видел столь изысканного благообразия, не слышал такого сладкого голоса. Язык был не совсем понятен незваному гостю, но песня вскружила голову. Много слухов ходило о дочери короля шалфейев, что она никогда не выходит за пределы замка, потому что лицо ее уродливо, а ноги разной длины. Теперь он видел, что то были злые языки, завистливая молва.

Чуть раскосые глаза, прямой профиль, зовущие губы. Усилием воли фарлал подавил желание известить о своем присутствии. Показавшись сейчас, он только спугнет застенчивую птичку, и она упорхнет от него в мгновение ока. Достаточно того, что он увидел ее. Нет, нельзя. Теперь только ждать. Смотреть и ждать.

Лисица затрясла крыльями, стряхивая остатки воды, и нехотя натянула одежду. Она еще раз окинула взглядом любимую поляну, мысленно прощаясь. Пора лететь, пропустить утреннюю трапезу - значит навлечь гнев жреца. Скрыться от него невозможно, он найдет ее везде.

Она честно пыталась угодить ему, но каждый день с ним добавлял новый кошмар к ее и без того безрадостному существованию. Годы страха давали о себе знать: иногда по ночам приступы удушья не давали ей вздохнуть, но разбудить супруга не хватало смелости. Корчась в судорогах рядом с кроватью, Лисица желала умереть. Но под утро дыхание возвращалось, и, изнеможденная, она засыпала беспокойным сном.

Лисица подлетела, когда солнцем залило большой двор замка. Хоть было уже и светло, но прислуга и рабы только начали подниматься с постелей. Вчера был большой праздник - начало цветения, подношения с принадлежащих шалфейям земель посланы в главный храм, где Верховный жрец принес жертву богу Кутаро и супруге его Лантане. Он больше не покидал Улей, чтобы провести церемонию в королевской крепости. Лисица не смела узнать о причине столь кардинальной перемены.

Очередная кушина во время жертвоприношения лишилась права на полноценную жизнь, оставив с невинностью на алтаре и свои мечты о счастье. Таков был порядок, Лисица прекрасно знала это, но внутри противилась неполноценной системе. Вряд ли Лантане и ее могущественному супругу нужны подобные жертвы, от которых их творения страдали до конца своих дней. Но он не могла ставить под сомнение историю и традиции их расы по многим причинам.

Вздрогнув, Лисица ощутила, как на плечи накинули шерстяной плед. Она обернулась и поблагодарила неожиданно подошедшую рабыню, ту, которую чаще всего прислуживала ей. Обычно невольница делала это незаметно для хозяина. Он предпочитал, чтобы служанки супруги постоянно менялись. По его словам, привычка - это слабость, что недопустимо в окружении Жреца.

– Госпожа, вы вся мокрая, идите к огню, а то простудитесь.

Плен не потревожил ее бодрости духа, - про себя подметила Лисица. Какая несправедливость. Столь необычная пленница с тонкими чертами лица, гордой осанкой. Наверняка в своих краях каменщица носила ладные одежды и, возможно, принадлежала к древнему роду.

– Давайте, я приготовлю вам ванну. Вот увидите, как сразу станет легче. Вид у вас неважный, - заботливо проворковала каменщица.

Лисица согласно кивнула и натянула принесенную накидку, удерживая края ледяными пальцами.

– Куда пожелаете принести лохань?

– Приготовь в общей умывальне. Ведра тяжелые, незачем тебе таскать их наверх. Вокруг глаз рабыни появлялись морщинки, когда она улыбнулась. Лисица попыталась улыбнуться в ответ, но губа лишь нервно подернулась.

– Благодарю, госпожа. Мне совсем не сложно...

– Мне тоже. Внизу... пожалуйста, - мягко повторила Лисица.

– Вы и глазом не успеете моргнуть, всё будет готово.

Каменщица поклонилась и скрылась за тяжелой дверью, ведущей на кухню, где уже начался ежедневный переполох: замешивали тесто для лепешек и хлеба. Варили яйца и жарили мясо на завтрак. Ноздри волновал запах свежей выпечки, и в животе прошлась волна недовольства. Вчера вечером Лисица не притронулась к еде, аппетита не было, и грязные шутки, отпущенные мужем в ее адрес, не способствовали его появлению. Пришлось спешно покинуть трапезный зал и уйти в спальню. Оттуда слышались лишь обрывки смеха и пьяный гул.

Лисица погрузилась в купальню и отослала рабынь, чтобы они не мешали ей отмачивать свои горести, надеясь оставить тревоги в воде. Продрогшее тело требовало покоя. Когда стих шум воды и дверь закрылась, она откинулась на вытянутую спинку. Вода с добавлением трав помогла расслабиться. Сейчас пришлась бы кстати одна из настоек Афиры, которую она добавляла иногда в воду для купания. После них она чувствовала себя легче перышка.

"Всесильная Лантана, помоги мне пройти твои испытания, услышь мольбу души моей, выведи из тьмы..."

– Думаете, я не знаю, что вас не было ночью?

Шипящий, как попавшая на угли вода, голос мужа застал Лисицу врасплох, и она чуть не выпрыгнула из купальни. "Как он бесшумно проник сюда? Наверняка я уснула", - промелькнуло в ее голове.

Он присел на край лохани. На лице играла самая зловещая из его улыбок.

– Я не помню, чтобы отпускал вас. Где вы были? В чужой постели? Хотите родить бастарда?

Она попыталась встать, но он остановил ее, перекинул руку через узкие стенки емкости прямо перед лицом жены.

– Вам известно, что покидать замок одной нельзя, госпожа? Так?

Лисицу затрясло, хотя вода все еще не остыла. Поднять голову и посмотреть на жреца она не решалась. Даже если она ни в чем не виновата, он все равно найдет причину и начнет издеваться.

– Знаете?

Он сжал подбородок шалфейи и вытащил из воды одним махом. Резко развернул и перегнул через край купальни, лицом вниз. Она яростно сопротивлялась, но густую копну волос крепко держала беспощадная рука.

Ульф возбудился открывшемуся его взгляду зрелищу. Худоба жены пришлась по вкусу: напоминала острые зады юнцов. Из-за пояса он быстро достал плеть и обрушил всю ярость, бушевавшую в нем целую ночь, на ягодицы супруги. Вместо криков вспенилась вода в купальне, вырываясь на поверхность множеством пузырьков.

– За вольность! За непослушание! За гордыню! За скверный характер!

Толстые полосы кожаной плети нещадно опускались на Лисицу, которая неистово брыкалась, искала выход, чтобы сделать спасительный вдох. Жрец откинул ее на пол, продолжая наносить удары. Вверх взметнулись десятки перьев, вырываемых плетью.

– Когда же вы поумнеете, госпожа?!
– прерывистым голосом поинтересовался Жрец. Шалфейя отползала от неистовых свистов плети, не в состоянии подняться на ноги. Туман от нехватки воздуха помутил разум. Хватало силы только прикрыть лицо руками. Грудь сдавило, и хриплые звуки сопровождали замахи вместо криков. Безрассудный аккомпанемент к концерту Ульфа.

На лбу жреца выступили капельки пота, и тогда он остановился, оценив результат. Лежащая на полу жена снова вызвала у него отвращение. Груди и ее длинные волосы - вот что он ненавидел больше всего. Она уже не предпринимала попытки встать, закрытые глаза и искусанные до крови губы; ноги отказывались слушаться, а руки продолжали вздрагивать при каждом шорохе.

– Скажите, что я не прав, госпожа.

Его удовлетворило ее покорное молчание, он заложил плеть за пояс, брезгливо осматриваясь вокруг.